— Но ты ненавидишь летать… — Она закусывает нижнюю губу. — Так зачем мы садимся на этот самолёт?
«Потому что я сделаю для тебя что угодно, включая то, чтобы посмотреть своим страхам в глаза».
Я сжимаю её руку, веду вверх по трапу и внутрь салона. Она устраивается на диване, пока я проверяю всё с пилотом и экипажем, убеждаясь, что всё готово. Когда возвращаюсь, я вижу, что она смотрит в окно.
Я сажусь рядом с ней, и она поворачивается ко мне.
— Теперь ты скажешь мне, куда мы отправляемся?
Я делаю вид, что обдумываю её просьбу, и в конце концов качаю головой.
Она закатывает глаза, смеясь.
Как только самолёт начинает двигаться, мои пальцы сжимают кожаные подлокотники, костяшки белеют.
Алина засовывает руку в сумку и достаёт несколько книг. — Я не знала, куда мы едем, поэтому взяла их с собой. Хочешь, я почитаю?
Я быстро киваю, зная, что звук её голоса мгновенно успокоит нервы, бушующие во мне.
Словно мы делали это сотню раз раньше, она придвигается ближе, идеально прижимаясь ко мне, когда моя рука обхватывает её. Наши тела сливаются вместе с лёгкостью, которая кажется естественной. И когда её голос заполняет пространство, ровный и успокаивающий, мои бешено мчащиеся мысли затихают. Я даже не замечаю момента, когда самолёт отрывается от земли, исчезая в тёмном небе.
Часы спустя голос капитана разносится по салону, инструктируя нас приготовиться к посадке. Я нежно глажу Алину по руке, и её голова, покоящаяся на моём бедре, двигается, когда она просыпается, моргая.
Она издаёт мягкий зевок. — Мы на месте? — Садясь, потягивается, поднимая руки над головой, затем поворачивается, чтобы выглянуть в окно.
После посадки я веду её вниз по трапу, где уже ждёт машина. Она садится рядом со мной, тихая, но внимательная, наблюдая, как проплывает мир за окном, пока мы покидаем аэропорт и выезжаем на шоссе.
Затем она видит это.
Знак, на котором написано: «Bienvenue à Paris».
Её глаза расширяются, когда она смотрит на меня через плечо.
— Мауро… Мы в Париже?
Я киваю, внезапно волнуясь, что она подумает, будто это слишком много.
«Это слишком много?» Для меня так не кажется, когда я желаю подарить ей весь чёртов мир.
К моему облегчению, её руки обхватывают меня, когда она прижимается своим телом к моему.
— Я не могу поверить, — шепчет она, звуча ошеломлённо. — Я всегда хотела приехать сюда.
«Я знаю».
Она отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, её руки лежат на моей груди.
— Спасибо. — И затем она улыбается. По-настоящему улыбается. Такой улыбкой, что перехватывает дыхание в моих лёгких, такой, какой я не видел несколько дней.