— Я чувствую себя так, будто сплю. — Я усмехаюсь, снова глядя на табличку с надписью «fermé», висящую перед воротами. Годы школьного французского делают значение несомненным. — Жаль, что закрыто. Я бы с удовольствием посмотрела на виды сверху. — Прохладный ветерок проносится мимо нас, и инстинктивно я прячусь под руку Мауро.
Всё сегодняшнее похоже на сон.
Тот, от которого я никогда не хочу просыпаться.
Мауро направляется к воротам, увлекая меня за собой.
— Подожди. — Я слегка тяну его за руку. — Ты куда?
Он кивком указывает на билетную кассу.
— Но она закрыта.
«Разве?»
— Ну, я не эксперт по французскому, но я почти уверена, что это значит табличка. Так что не думаю, что мы можем просто… — Стоп. Я моргаю, выхожу из его объятий, чтобы посмотреть на него. — Только не говори, что ты… — говорю я, неверие заливает мою грудь.
Медленная усмешка расползается по его лицу, когда он протягивает руку.
— Мауро… — Я качаю головой, переводя взгляд с него на достопримечательность позади нас. — Арендовать книжный магазин — это одно. Но закрыть Эйфелеву башню, чтобы она была в нашем распоряжении? — Я задорно смеюсь. — Ты не можешь так поступить. Это невозможно.
Его улыбка смягчается, голова наклоняется набок.
«Всё возможно».
Его пальцы касаются моих, и я сжимаю его руку в полном шоке.
Он арендовал Эйфелеву башню…
Он закрыл Эйфелеву башню, чтобы она была в нашем распоряжении…
И теперь я уверена в этом.
Я определённо сплю.
Всё ещё в тумане неверия, я следую за ним к незаметной боковой двери у билетной кассы. Вывеска на английском привлекает моё внимание, когда мы проходим мимо — 1665 ступеней до вершины. У меня в животе всё падает. Я безмолвно молюсь, чтобы Мауро не ожидал, что я преодолею их все. Зачем я надела каблуки?
Он стучит костяшками по стеклу, и через мгновение по ту сторону появляется мужчина.
— Monsieur Alarie. — Мужчина опускает подбородок в приветствии и выходит из двери. — Сюда, пожалуйста. — Он ведёт нас по нескольким ступенькам к ожидающему лифту. Войдя внутрь, он жестом приглашает нас следовать за ним, и когда мы оказываемся внутри, он нажимает кнопку, закрывая дверь.
Я с трудом сглатываю, когда лифт поднимается, слыша скрежет шестерёнок. Я никогда не любила лифты, но с радостью воспользуюсь ими, вместо того чтобы пройти шестнадцать сотен шагов. Рука Мауро сжимает мою, и когда я смотрю вверх, я вижу напряжение, танцующее на его чертах, когда он дёргает воротник. Я вспоминаю тогда его боязнь замкнутых пространств. Как они вытаскивают на поверхность старые воспоминания. Воспоминания, которые он предпочёл бы забыть.