Моя голова низко опустилась, слёзы стекали по моим щекам.
Невыносимая боль наполнила мою грудь.
И затем… Она обняла меня.
Это был первый раз в моей жизни, когда мир не казался таким тёмным. Первый раз за долгое время, когда я мог свободно дышать. И первый раз, когда моё сердце забилось ради другого.
Однако всё это время я никогда не останавливался, чтобы спросить, почему она была там. Я просто предположил, что она оказалась в нужном месте в нужное время, предотвратив самую большую ошибку в моей жизни. И мне больно осознавать, как сильно она страдала.
Что если бы судьба не пересекла наши пути в тот день… ну, кто знает, что могло бы случиться.
Но это не то, на чём я хочу зацикливаться.
Потому что мир без Алины в нём — не тот, в котором я хочу жить. Поэтому, даже если я не могу изменить прошлое, я могу изменить будущее. Дать ей жизнь, наполненную любовью. Каждый день. До моего последнего вздоха.
— Мне нужно поговорить с тобой.
Я отгоняю мысли, опуская кулак, и смотрю, как Алекс запрыгивает на ринг с толстой стопкой бумаг, зажатых между пальцами.
— Все вон, — рявкает он, его голос прорезает шум тренажёрного зала. — Сейчас.
Мужчины не колеблются, бросая всё и уходя. Я дёргаю подбородком в сторону охранника, с которым спарринговался, и он немедленно проскальзывает между канатами, освобождая пространство без слов.
Я тянусь к своей бутылке с водой, запрокидываю её и выпиваю половину за один раз. Пот стекает по моему позвоночнику, когда я провожу предплечьем по виску, мой пульс всё ещё колотится после боя. Мои глаза не отрываются от Алекса, когда он приближается.
Он проводит рукой по волосам, проходит туда-сюда раз, прежде чем остановиться передо мной. То, что он держит, выбило его из колеи. Сильно.
— Я выяснил, кто управляет портом на Аляске, — наконец говорит он, его голос отрывистый, почти слишком ровный. Затем его челюсть сжимается. — Это было нелегко. Пришлось проследить целую кучу документации, но я нашёл это. — Он резко выдыхает. — К сожалению, это не хорошие новости.
Слова тяжело ложатся в мою грудь.
Он протягивает мне бумаги, но что-то глубоко внутри меня скручивается в предупреждении. Каждый мой инстинкт говорит мне не брать их. Не смотреть. Что как только я прочитаю то, что там написано, ничто уже не будет прежним. Что бы ни было на этих страницах, это принесёт больше вреда, чем пользы.
Нерешительными пальцами я беру их, уже готовясь к урону, который они собираются нанести.
Мои глаза пробегают по первой странице, последнему завещанию Ани Васильевой. Я поднимаю взгляд, приподнимая бровь.