— Переверни на страницу семь, — говорит он, его голос напряжённый, неровный.

Я переворачиваю страницу, просматривая, пока что-то не останавливает меня. Одно имя.

Алина Фаулер.

Какого чёрта её имя здесь?

«Моей дочери, Алине Фаулер, я оставляю Порт Кларенс, который передавался в нашей семье из поколения в поколение, при одном условии: чтобы стать законной наследницей, ты должна достичь совершеннолетия и пробыть в браке шестьдесят дней. До этого времени твой отец, Грегори Фаулер, будет единственным управляющим, ответственным за все операции».

Я смотрю на слова, не в силах отвести взгляд. Мой пульс гремит в ушах. Мой живот болезненно скручивает, когда я перечитываю это.

Этого не может быть. Это не может означать то, что я думаю.

Как будто читая мои мысли, Алекс говорит мне: — Она Васильева. Она одна из них. И мы понятия не имели.

Слова бьют меня, как физический удар.

Она — Васильева.

Всё меняется.

Я сжимаю бумаги между пальцами, тонкие страницы сминаются, когда ярость, непохожая ни на что, что я когда-либо знал, сворачивается внутри моей груди, порочная и всепоглощающая. Она чувствуется как буря, разрывающая меня на части, вырывающая всё, что, как я думал, я знал.

— Я собираюсь предположить, что она вышла за тебя замуж, чтобы унаследовать землю, а затем планирует передать её своим братьям. — Он поправляет очки, его взгляд падает на пол. — Мне жаль, Мауро. Я знаю, что она значит для тебя. — Он выдыхает, качая головой. — Я никогда бы не поверил, что она способна на такое. Она выросла здесь. Она всегда была одной из… — Он поднимает взгляд и, должно быть, видит что-то на моём лице, что заставляет его замолчать на полуслове.

Я разворачиваюсь и сжимаю верхний канат, мои костяшки сжимаются так сильно, что дрожат от ярости.

Она использовала меня.

Она использовала меня, чтобы помочь нашему врагу.

Она лгала мне.

Она вышла за меня замуж, чтобы отдать своим братьям именно то, чего они хотели.

Я качаю головой.

После всего, что произошло между нами.

После всего, чем мы поделились.

После прошлой ночи…

Всё это было ложью?

Острая, ослепляющая боль разрывает мою грудь, вырывая воздух из лёгких. Рваный звук вырывается из меня, прежде чем я успеваю остановить его, грубый и разбитый, эхом отдаваясь в пустом зале.

Тишина следует за этим, заполняя пространство вокруг нас. Она давит со всех сторон, пока мой разум ищет правдоподобное объяснение, которое не может найти. Что-то, что придаёт этому предательству смысл. Что-то, что не оставляет меня разбитым без возможности восстановления.

Моя голова опускается, резкий выдох вырывается из меня, когда тяжесть всего этого наконец успокаивается.