— Привет, Андреа, — зову я, закрывая за собой дверь и стряхивая снег с куртки. — У вас отключилось электричество?
Она не реагирует, поэтому я обхожу стойку.
— Андреа?
Я кладу руку на спинку её офисного кресла и начинаю поворачивать его, когда…
Заглушаю крик руками и прижимаюсь спиной к стене. Кровь сочится по её лицу из ножа, торчащего в её лбу. Её ярко-голубые, безжизненные глаза отражают блеск яркого ужаса.
Я отвожу взгляд, меня накрывает тошнота, мои лёгкие не могут вдохнуть достаточно воздуха.
Я знаю только одного человека, который мог это сделать.
Мой взгляд устремляется к концу коридора в направлении комнаты моего отца, и ужас пронзает мои вены.
Перебирая ногами, я разворачиваюсь на каблуках и поскальзываюсь, падая на пол. Мне удаётся удержаться руками, которые теперь кажутся… липкими. Перевернув их, я вижу красный цвет, покрывающий мою кожу.
Кровь.
Страх пронзает меня, когда я ползу по полу, а затем использую стену для опоры, чтобы встать. Нет. Нет. Нет.
Осторожно, держа одну руку на стене, я пробираюсь через здание. Пулевые отверстия украшают стены. Ещё больше тел выстилают пол. Безжизненные лица смотрят на меня. Я проверяю у каждого пульс, надеясь и молясь о проблеске жизни. Но каждый человек лежит передо мной, неподвижный в луже собственной крови, их глаза широко раскрыты и полны паники.
Увидев комнату отца, проблеск надежды зажигается во мне, и я бросаюсь к двери, толкая её.
Комната в полнейшем беспорядке.
Книги разбросаны по полу.
Подушки разорваны пополам.
Стакан воды пролился на кофейный столик, растекаясь по шахматной доске.
— Нет… — выдыхаю я, моя грудь болезненно вздымается. Я подношу дрожащую руку ко рту. Этого не может происходить.
Приглушённый звук привлекает моё внимание, и я замираю, прислушиваясь снова. В тот момент, когда я слышу его, поворачиваюсь налево, глядя на шкаф прямо передо мной. Я не колеблюсь, пересекая комнату, а затем обхватываю пальцами холодную металлическую ручку. Сделав глубокий вдох, я открываю дверь, открывая…
— Папа, — выдыхаю я, мои глаза впитывают кошмар передо мной. Он связан верёвкой, лежит на боку, с клейкой лентой на рту. Его глаза встречаются с моими, страх затуманивает его тёмные радужки. Мне всё равно, кто ещё здесь или что они могут сделать со мной; всё, что я знаю, — мне нужно вытащить его отсюда. Я опускаюсь на колени и дрожащими пальцами пытаюсь развязать узлы один за другим. — Всё в порядке. Я вытащу тебя отсюда.
Он бессвязно бормочет под лентой, но я продолжаю работать над узлами.
— Всё будет…
Боль взрывается на моей голове.