Она поворачивается на сиденье: — Извини. Я не подумала. — Её нижняя губа начинает дрожать. — Это было грубо с моей стороны. — Её глаза затуманиваются слезами. — Я не хотела… Извини, — говорит она снова, но на этот раз тише.

Я тянусь, мои пальцы мягко сжимают её подбородок. Я поднимаю её лицо, пока наши глаза не встречаются. И по какой-то причине это заставляет слёзы в её глазах вырваться на свободу. Каждая из них медленно ползёт по её фарфоровым щекам. Мой большой палец проводит по коже, вытирая их.

— Мне так стыдно, — признаётся она. Снимает очки, чтобы вытереть глаза. — И, конечно, ты из всех людей был там.

Мои брови хмурятся, и я быстро печатаю на телефоне.

«Что это значит?»

Она качает головой: — Ничего. Я просто имела в виду… — Прислоняется головой к подголовнику, не сводя с меня глаз. — Это, наверное, один из худших дней в моей жизни.

«Дай мне отвезти тебя домой».

— Я… — Она сглатывает, закусывает нижнюю губу и смотрит на свои колени. — Я не хочу домой. — Её глаза поднимаются, встречаясь с моими. — Кажется, я не хочу сейчас быть одна.

Я киваю в знак понимания.

«К Мадлен?»

Она качает головой: — Нет, определённо нет.

Я знаю, что не должен, но опускаю телефон между нами и показываю жестами:«Ко мне домой?»

Её губы приоткрываются, но она не комментирует использование мной языка жестов. Вместо этого кивает: — Хорошо.

Повернувшись вперёд, я сжимаю пальцами руль и разгоняюсь, выезжая с парковки, направляясь домой.

Обычно я езжу быстрее, но не сейчас.

Не сейчас, когда рядом такое драгоценное сокровище.

Когда мы проезжаем через железные ворота, минуя охранников на посту, я начинаю чувствовать… беспокойство?

Вероятно, потому что я никому, кроме своей семьи, не позволяю бывать в моём пространстве, и это будет первый раз, когда у меня появится гость.

Да, только и всего.

Мы едем несколько минут по извилистым дорогам, леса становятся всё гуще вокруг нас, прежде чем я наконец сворачиваю на скрытую тропу, которая ведёт к моему дому.

Когда мы останавливаемся перед моим крыльцом, её глаза осматривают внушительное строение, губы приоткрываются от удивления.

— Это твой дом? — тихо спрашивает она, её взгляд скользит по тёмной конструкции, частично встроенной в склон горы. Она поворачивается ко мне, ожидая ответа, но я не уверен, нравится ли ей это, и, честно говоря, я не знаю, почему меня это волнует. На её лице появляется мягкая улыбка. — Он прекрасен.

Один уголок моих губ медленно приподнимается, прежде чем быстро остановиться. Прочистив горло, я выхожу из машины, мои ботинки с силой врезаются в снег. Она обходит переднюю часть моего грузовика с сумкой под мышкой, и когда мои глаза видят, как её каблуки тонут в снегу, мне стоит всех усилий не подхватить её на руки и не перенести через чёртов порог.