— Спасибо за новую одежду. Не нужно было. Но я тебе верну.

Он качает головой и показывает жестами: «Нет».

Я делаю паузу, когда вижу его жесты. Он делал так несколько раз прошлой ночью, но насколько я знаю, он не умеет языком жестов… Или умеет?

— Нет?

Он кивает один раз.

Я выдыхаю: — Послушай, я знаю, что у меня проблемы с деньгами, но я всё ещё могу позволить себе вернуть тебе деньги за эту одежду.

Он достаёт из кармана телефон, печатает и поворачивает экран ко мне: «Ты не будешь мне возвращать. Конец истории. И мне действительно пришлось это сделать, потому что я не планировал отправлять тебя домой в том же наряде, что и прошлой ночью».

Румянец разливается по моим щекам, когда я смотрю на пол.

— Что ж… — Чёрт, тут он меня подловил. Я колеблюсь, затем говорю: — Тогда спасибо. — Я обхватываю себя руками за живот, внезапно поражённая смущением, сожалением и чистым унижением. Почему, ну почему именно он должен был найти меня на той сцене? Я прочищаю горло. — В твоей записке было сказано, что ты хочешь поговорить. — Я смотрю на него. — О чём ты хотел поговорить?

Он наклоняет голову набок, словно изучая меня, затем двумя пальцами жестом подзывает меня в центр. Я делаю несколько шагов, оставляя фут расстояния между нами, и его запах — тот соблазнительный, успокаивающий аромат — окутывает меня, разливая тепло по всему телу.

Он делает полшага ко мне, сокращая расстояние между нами, и с нежностью, которую я никогда раньше не чувствовала, обводит пальцами мои запястья и опускает мои руки по бокам.

Моё сердце бешено колотится под рёбрами, когда его глубокие карие глаза встречаются с моими, его голова наклоняется вперёд. Его тёплое дыхание омывает мою кожу, когда он прижимает мягкий поцелуй в место прямо под мочкой уха, затем выпрямляется.

Что… Что это было?

Я неподвижна, как статуя, пока он опускается на мат, ложась на спину. Он делает мне приглашающий жест указательным пальцем, затем похлопывает по своему животу.

Мои глаза расширяются, моя челюсть отвисает, когда я осознаю смысл его жестов.

— Я… — Я оглядываюсь на мужчин, занимающих это пространство. — Я не могу… — Я качаю головой. — Я не могу заниматься сексом на людях, — шёпотом, с нажимом говорю я, скрещивая руки на груди.

Как он смеет? Он думает, что из-за того, что я чуть не сделала прошлой ночью, я сделаю нечто подобное?

Мои брови хмурятся, я сужаю на него взгляд.

Тёмные глаза Мауро расширяются, его губы приоткрываются, затем внезапно из него вырывается хриплый кашляющий звук. Он садится, трёт челюсть, и на его лице появляется одна из самых широких улыбок, которые я когда-либо видела. Он тянется за своим телефоном и показывает мне экран: «Не планировал сегодня устраивать мужчинам шоу. Просто хотел научить тебя некоторым приёмам самообороны».