Это уж точно.
Разочарованный, я разворачиваюсь, иду к стеклянной двери и вижу своё собственное отражение. Инстинктивно я подношу руку и провожу пальцем по шраму, который тянется через мою шею. Самому заметному среди множества шрамов, усеивающих моё тело.
Я смотрю на свой растрёпанный вид: волосы, наполовину собранные резинкой, в то время как остальные дико развеваются на ветру; одежда — рубашка на пуговицах, скрытая бомбером, джинсы, видавшие лучшие дни, и рабочие ботинки, нуждающиеся в покрытии воском, носимые ради практичности, а не стиля.
Моя ладонь скользит по моей дикой бороде, которой определённо не помешала бы хорошая стрижка. На моих костяшках видна запёкшаяся кровь. Кровь, которая принадлежит не мне, а последней жертве моего гнева.
Отвратительный монстр. Вот кто я такой.
Я качаю головой, когда тянусь к ручке и с силой, превышающей необходимую, открываю раздвижную дверь.
Алина не должна быть с кем-то вроде меня.
Она слишком красива.
Слишком невинна.
Слишком всё, чем я не являюсь.
Но мысль о том, что какой-то другой мужчина будет притворяться её мужем, будет рядом, прикасаться к ней или даже просто смотреть на неё, заставляет мои пальцы сжиматься в тугой кулак, а грудь неприятно сдавливает.
Помассировав рукой грудь, я захожу внутрь, топаю ботинками по коврику и бросаю куртку на спинку ближайшего стула. Запах моего ужина в духовке окутывает меня, на мгновение отвлекая от мыслей, когда я направляюсь к камину, где начинаю складывать поленья.
Тихая ночь у камина с полным животом мяса и бокалом виски в руке — именно то, что мне сейчас нужно.
Как раз когда камин разгорается, излучая тепло в комнату, раздаётся звонок в дверь. Я бросаю последнее полено в пламя, чтобы оно разгорелось как следует, и направляюсь к входной двери, не удосуживаясь проверить запись с камеры на телефоне. Вероятно, это один из моих братьев явился нарушить мой вечер уединения.
Но когда я открываю дверь, зрелище передо мной заставляет меня замереть.
— Привет. — Алина показывает крошечную улыбку, обхватывая себя руками. — Можно… Можно мне войти? — Посмотрев за неё, я вижу её дерьмовый кусок металла на колёсах и хочу выругаться из-за того, что она рискнула приехать на нём в такую бурю, чтобы увидеться со мной.
Я открываю дверь шире и делаю шаг назад. Её знакомый фруктовый аромат — возможно, персиковый или, возможно, грушевый — ласкает мой нос, когда она проходит мимо меня, останавливаясь в нескольких футах внутри.
Она замёрзла.
Нет, она выглядит чертовски замерзшей.
Мои глаза скользят к её дрожащим пальцам без перчаток, когда она возится с молнией своей куртки.