Мы действительно делаем это.

Мы женимся.

Нервы охватывают, посылая дрожь по всему телу, когда меня поглощает чувство вины. Вина за то, что я солгала Мауро и впутала его в эту передрягу вместе со мной. Мой живот скручивается от стыда.

Может быть, ещё не поздно сказать ему правду. Может быть, если бы он знал, он мог бы помочь мне, и нам не нужно было бы проходить через это.

Но стал бы он всё ещё помогать мне, если бы знал всю правду?

Моё дыхание учащается, и как раз когда я приоткрываю губы, готовая попросить минуту, рука Мауро обхватывает мою. Я смотрю в его глаза, наполненные беспокойством, но с каждым нежным поглаживанием его большого пальца по моей коже я чувствую, как каждый мой страх улетучивается.

Я должна это сделать.

— Я в порядке, — шепчу я, повернувшись к нему. — Обещаю. — Сделав полупожатие плечами, я говорю: — Я просто никогда не делала этого раньше. Наверное, можно сказать, что у меня предсвадебная дрожь от первого брака.

Это заставляет его изобразить полуулыбку.

— Итак, — начинает Алан, — большинство пар начинают с произнесения клятв. — Он быстро смотрит между нами. — У вас есть клятвы, которые вы хотели бы прочитать?

— О, эмм. — Я качаю головой. — Никаких клятв. Можем просто перейти к разделу «я согласен», если можно?

— Конечно. — Он пролистывает несколько страниц, щурясь на слова. Его палец скользит по бумаге. — Хорошо, начнём с декларации о намерениях между вами. — Его взгляд переключается на меня. — Начнём с Алины. — Он прочищает горло, и я сосредотачиваю на нём внимание. — Алина, берёшь ли ты Мауро Алари в свои законные мужья, с этого дня, чтобы иметь и держать его, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока вы оба живёте?

— Я согласна. — Я проглатываю свои переживания, пытаясь выглядеть непринуждённо, но Мауро, должно быть, чувствует мою тревогу. Он слегка сжимает мою руку, и я смотрю на него, видя беспокойство в его глазах. Этот мужчина делает всё это для меня. Я, возможно, не до конца понимаю почему, но он делает. Всё для того, чтобы помочь мне с тем, в чём он даже не знает всей правды. Чувство вины возвращается, бурлит в моём животе, но я отталкиваю его и улыбаюсь ему: — Я действительно согласна.

— А Мауро, берёшь ли ты Алину Фаулер в свои законные жёны, с этого дня, чтобы иметь и держать её, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока вы оба живёте?

Мауро не двигается, глядя на меня с чем-то неведомым в глазах.

— Можете кивнуть, сэр, — говорит ему Алан.

Но Мауро не делает этого.

Вместо этого он прочищает горло и говорит глубоким, хриплым шёпотом: — Я… согласен.