Он тянется свободной рукой к горлу и трёт центр шеи. Мне не нравится, что он причинил себе боль ради меня, но усилие, которое он приложил, чтобы произнести эти два слова, вызывает тёплое чувство в груди.
То, которому не следует позволять увлекать меня слишком далеко, потому что это временно.
Только временно.
— Теперь перейдём к обмену кольцами.
— О… — Я качаю головой. — Мы не… — Мои слова замирают на кончике языка, когда Мауро засовывает руку в карман и достаёт два кольца, держа их на раскрытой ладони. — Ты купил нам кольца? — спрашиваю я в изумлении. Когда он успел это сделать? — Мне следовало подумать об этом. Я просто не думала, что ты захочешь… — Я не думала, что он их захочет. Я думала, он посчитает, что это сделает всё слишком реальным. Я наклоняюсь ближе, чтобы получше рассмотреть. Одно — большое кольцо из чёрного вольфрама, явно предназначенное для Мауро. Другое — изящное платиновое кольцо с самым красивым узором из бриллиантов, который я когда-либо видела. — Мауро, — выдыхаю я, моргая несколько раз. — Это слишком много.
Его пальцы сжимаются вокруг колец, пряча их от глаз. «Оно тебе не нравится?»
— Нет, дело не в этом. Оно прекрасно, — быстро отвечаю я. — Наверное, самое изысканное украшение, которое я когда-либо видела, но ты потратил на него слишком много. На меня. Я не стою…
Он берёт меня за подбородок, его глаза впиваются в мои. В его тёмных радужках кружится столько всего, что он хочет сказать. Его костяшки скользят по моей коже, и я испускаю вздох, когда его рука обхватывает мою щеку.
— Мы, эмм, продолжим? — спрашивает Алан.
Мои глаза остаются прикованными к Мауро, и он кивает. Он опускает руку и находит мою левую, поднося её между нами. Моё сердце бешено колотится под рёбрами, бабочки роятся в моём животе.
— Отлично. — Алан прочищает горло, переворачивая страницу в книге перед собой. — Этими кольцами вы клянётесь в своей любви, сейчас и навсегда, друг другу.
Мауро осторожно надевает кольцо мне на палец, и я обнаруживаю, что оно сидит идеально. Дрожа от прикосновения, я беру у Мауро широкое чёрное кольцо и затем надеваю его ему на палец, показывая нервную улыбку.
— Силой, данной мне, я объявляю вас мужем и женой, — провозглашает Алан, закрывая книгу перед собой с улыбкой. — Можете поцеловать невесту.
Бабочки в моём животе падают одна за другой, когда нервы берут верх.
Как я могла забыть об этой части?
Я с трудом сглатываю, чувствуя, как моя грудь расширяется с каждым глубоким вдохом.
Мы собираемся разделить наш первый — и, вероятно, единственный — поцелуй… на глазах у Алана.