Смех из передней части самолёта привлекает моё внимание, и я внезапно вспоминаю, что у нас есть зрители, включая его братьев и сестру. Они ругаются из-за какой-то игры, в которую сейчас играют, не обращая на нас внимания, но я не хочу рисковать.

С лёгкой дрожью в коленях я пытаюсь встать, но Мауро не отпускает меня.

— Ты доверяешь мне?

Он колеблется, но в конце концов отпускает меня. В тот же миг, как я встаю, беру его за руку и тяну вверх. Его брови хмурятся, когда я веду нас по проходу в заднюю часть самолёта и толкаю дверь спальни. Как только она закрывается за нами, я веду его к кровати.

— Садись.

Не колеблясь, он садится.

Я сглатываю, успокаивая бешено бьющееся сердце, и сжимаю его плечи. Медленно я поднимаю одну ногу, затем другую, садясь верхом ему на колени. Из него вырывается тихий вздох, и его руки ложатся мне на бёдра, словно пытаясь привязать нас обоих.

Облизнув губы, я провожу ладонью по его щетине, его глаза закрываются, когда он тает под моим прикосновением.

Собравшись с мужеством, которого я не совсем чувствую, я наклоняюсь вперёд, позволяя своим губам коснуться его. Его пальцы впиваются в меня, сдерживая себя, напряжение между нами электрическое.

— Позволь мне отвлечь тебя, — шепчу я прямо перед тем, как сократить расстояние и прижаться губами к его.

И словно что-то щёлкает во мне, когда я прижимаюсь к его груди, жадно поглощая всё, что могу от него получить.

Его вкус. Тот самый вызывающий зависимость, слюногонный вкус, о котором я мечтала с тех пор, как мы поженились. Всё это приводит меня в бешенство, когда он одной рукой сжимает мои волосы, а другой скользит вверх по моему торсу под мою рубашку, его пальцы растопыриваются на моих рёбрах.

Ощущение его ладони на моей коже посылает дрожь по позвоночнику. Его большой палец трётся взад-вперёд прямо под моей грудью, оставляя меня желающей, нет, нуждающейся в большем.

Его губы отстраняются, и я вдыхаю в лёгкие столько кислорода, сколько могу. В то же время он покрывает мою кожу дорожкой голодных поцелуев вниз по шее, посасывая и покусывая на своём пути, что вызывает пульсирующую боль между ног такую интенсивную, что я не могу удержаться и двигаю бёдрами вперёд на его коленях, ища давление, в котором так отчаянно нуждается мой клитор.

Я замираю.

Он замирает.

Мы оба замираем.

Потому что я почувствовала это. Его член. Его твёрдый член. Его твёрдый член, о который я только что потёрлась, как дикая самка в течке.

О боже.

Мои губы приоткрываются и закрываются, никакие слова не выходят. Моё горло сжимается, извинения застревают где-то в чёрной дыре, которая сейчас захватила мой разум. Наконец я выдавливаю из себя дрожащим голосом: — Мне так жаль, я не хотела…