Он нерешительно кивает.

— Бояться — это нормально. — Я переплетаю наши пальцы. — Многие люди не любят летать. Когда я пугаюсь, я переношусь в своё счастливое место — Париж. — Я пожимаю плечом, позволяя этой мысли повиснуть в воздухе. — Я там никогда не была, но мой отец сказал мне, что это был любимый город моей мамы. Место, где они проводили много времени, потому что она всегда чувствовала себя там как дома. Поэтому я люблю представлять, что у нас это общее. И, может быть, когда-нибудь я действительно поеду и увижу всё сама. — Я улыбаюсь, откидываясь на спинку кресла, позволяя теплу воспоминаний о маме окутать меня.

Лёгкий толчок в воздухе встряхивает самолёт, и его пальцы сжимаются вокруг моих ещё сильнее.

— Но турбулентность — это совершенно нормально, — быстро добавляю я. — Она даже ожидаема. Я слышала, что нужно представлять, будто мы застряли в желе. — Он приоткрывает один глаз, приподнимая бровь. — То есть мы не упадём с неба только потому, что нас трясёт. — Я указываю в сторону передней части салона. — Видишь стюардесс? Они улыбаются. Так ты понимаешь, что всё в порядке и самолёт не собирается падать с неба. Улыбаются — хорошо. Не улыбаются — плохо. Это мой очень профессиональный метод. — Я смеюсь над собственной шуткой, но останавливаюсь, когда понимаю, что ему не смешно. — Я имею в виду, самолёты не падают с неба просто так, — спешу я дальше. — Ладно, технически наверное могут, но этот не упадёт. Точно не упадёт. — Я качаю головой. — Полет — один из самых безопасных способов передвижения. — Я сжимаю его руку, приземляя нас обоих. — К тому же, — говорю я тише, встречаясь с ним взглядом, — я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Он расслабляется хоть немного, оба глаза открываются… пока самолёт не попадает в очередную зону турбулентности, на этот раз сильнее. Одним быстрым движением он поднимает меня к себе на колени и прижимает к своему телу. Его руки сжимаются, прижимая меня к груди, словно он думает, что, держа меня так близко, сможет обезопасить нас обоих.

Может быть, он думает, что если самолёт упадёт, он сможет использовать меня как спасательный круг.

— Всё в порядке. Обещаю. — Я кладу ладонь ему на грудь и медленно вожу кругами. Его сердце бешено бьётся под моими пальцами. Положив голову ему на плечо, я смотрю на него и спрашиваю: — Как я могу помочь тебе расслабиться?

Его тело напрягается подо мной, мышцы застывают. Его глаза темнеют, он проводит языком по нижней губе. Наклоняется вперёд, губами касаясь моего уха. — Отвлеки… меня.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом, и моё сердце пропускает удар в ответ.