— Я знаю. Но прошлое держит крепко.

Он молчит. Потом встает, подходит к окну. Смотрит на улицу.

— Моя мать говорила, что любовь — это выбор. Не чувство — выбор. Каждый день. Каждое утро просыпаться и выбирать одного человека. Несмотря на страх, на усталость, на то, что хочется сдаться.

— Мудрая у тебя мать.

— Мудрая. — Он поворачивается ко мне. — Я выбираю тебя, Анна. Каждый день. Даже когда ты ушла. Даже когда молчишь. Даже когда боишься.

— А если я не смогу ответить тем же?

— Буду ждать.

— Это нечестно.

— Любовь не про честность. Она про надежду.

Я смотрю на него. Высокий, красивый, с этим шрамом над бровью. Чужой когда-то, а теперь — самый родной.

— Я тоже выбираю тебя, — шепчу. — Просто мне нужно время.

— Я дам. Сколько понадобится.

— Спасибо.

Он садится рядом. Не касается. Просто сидит. А я чувствую тепло, как будто между нами нет расстояния.

Максим.

Мы пьем чай, едим печенье, говорим о пустяках. О погоде, о работе, о новостях. Избегаем главного — но это главное висит в воздухе.

Потом она встает, идет на кухню, открывает бутылку вина.

— Хочешь?

— Давай.

Мы пьем, смотрим друг на друга. Она улыбается — впервые за весь вечер по-настоящему.

— Помнишь, как мы встретились? — спрашивает.

— Ты облила меня кофе и хотела убить взглядом.

— Не хотела убить. Просто... испугалась.

— Чего?

— Твоей улыбки.

— Почему?

— Потому что поняла: этот человек может разрушить все мои стены.

— Разрушил?

— Начинаю верить, что да.

Она отводит взгляд, допивает вино.

— Максим.

— Да.

— Давай не будем спешить. Просто... побудем рядом. Узнаем друг друга заново.

— Без обязательств?

— С обязательствами. Но без давления.

— Хорошо.

Я беру ее за руку. Она не отнимает.

— Можно я приду завтра?

— Приходи.

— И послезавтра?

— И послезавтра.

— А когда можно будет остаться?

— Не знаю. Спроси потом.

Я улыбаюсь. Она улыбается.

Мы перешли какую-то черту. Или не перешли, а просто остановились на ней, чтобы посмотреть по сторонам.

Мне кажется, я готов ждать сколько угодно.

Анна.

Он уходит в одиннадцатом часу. Я стою на пороге, смотрю ему вслед. Лифт закрывается, а я все стою.

Возвращаюсь на кухню, сажусь на его место. Еще теплое. Прикладываю ладонь к стулу и закрываю глаза.

Сегодня я не боялась. Сегодня я просто была собой.

Может, бабушка права. Может, надо просто жить и не заглядывать так далеко вперед.

Я мою чашки, выключаю свет, ложусь в кровать.

Телефон пищит.

«Сладких снов, Анна».

«И тебе, Максим».

Я улыбаюсь и засыпаю с телефоном в руке.

Максим.

Я иду по ночному городу. Пусто на улицах — только фонари, только ветер. Но на душе светло.

Она сказала «приходи». И «послезавтра». И «не знаю» про остаться — но это «не знаю» прозвучало как «скоро».