Аленка привыкла к нему. Зовет «дядей Максимом», таскает его за собой, показывает рисунки, рассказывает про садик. Он терпеливо слушает, смеется, задает вопросы. Я смотрю на них и чувствую: это моя семья. Наконец-то.

Но где-то на краю сознания — холодок. Предчувствие. Я отгоняю его, не хочу портить счастье.

— Мама, а дядя Максим будет жить с нами? — спрашивает Аленка вечером, когда я укладываю ее спать.

— Не знаю, солнышко. Наверное.

— А почему наверное? Он хороший.

— Хороший, — соглашаюсь. — Но взрослые иногда не живут вместе, даже если любят друг друга.

— Это глупо.

— Может быть, — улыбаюсь.

— Тогда пусть живет.

— Спроси у него сама.

— Спрошу, — она закрывает глаза, бормочет что-то про единорогов и засыпает.

Я выхожу на кухню. Максим сидит за столом, пьет чай.

— Аленка хочет, чтобы ты жил с нами, — говорю.

— Я не против.

— Я знаю.

— А ты?

— Я тоже не против.

— Тогда что нам мешает?

— Я не знаю. — Я сажусь рядом. — Просто... боюсь, что все это кончится. Что ты устанешь от быта, от Аленкиных капризов, от меня.

— Не устану.

— Откуда ты знаешь?

— Я люблю тебя. Люблю ее. Мне не нужен дворец и идеальный порядок. Мне нужны вы.

Он берет меня за руку.

— Давай попробуем? Не завтра, не через неделю. Просто будем жить вместе. Как семья.

— А если не получится?

— Получится.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что у нас нет другого пути.

Я молчу. Смотрю на его руки — сильные, теплые. На его глаза — серые, родные.

— Хорошо, — говорю. — Давай попробуем.

Он улыбается. Я тоже.

Максим.

Я перевожу вещи в ее квартиру. Их немного — фотоаппараты, ноутбук, одежда, книги. Студия остается работать — как офис, как мастерская. Но жить мы будем здесь.

Аленка в восторге. Бегает по комнатам, помогает распаковывать коробки, задает тысячу вопросов.

— А твоя камера будет здесь? А ты научишь меня печатать фотографии? А мы поедем на море летом?

— Да, да и да, — смеюсь я.

Анна стоит в дверях, смотрит на нас.

— Ты счастлив? — спрашивает тихо.

— Очень.

— Я тоже.

Я подхожу, обнимаю ее. Аленка обнимает нас обоих.

— Теперь мы настоящая семья, — говорит.

— Настоящая, — соглашаюсь я.

Анна.

Первые дни совместной жизни — как медовый месяц. Мы привыкаем друг к другу, учимся уступать, искать компромиссы. Не все гладко — бывает, что Максим не вовремя включает громкую музыку, а я забываю купить хлеб. Но мы смеемся над этими мелочами.

Он рисует новый портрет — уже не меня, а нас троих. Я, он, Аленка. На фоне заката. Висит в гостиной, на самом видном месте.

— Когда мы поженимся? — спрашивает Аленка за ужином.

Я кашляю. Максим улыбается.

— А ты хочешь, чтобы мы поженились? — спрашивает он.