Он смотрел на меня как на вещь. Удобную. Красивую. Функциональную.

А Максим смотрит так, будто я — загадка, которую он хочет разгадать. Будто я — не фасад, а дом, в который хочется войти.

Это пугает. И это притягивает. И это неправильно.

Я захожу в машину, закрываю глаза, выдыхаю.

Телефон пищит. Новое сообщение. С того же номера.

«Видели друг друга. Мило. Но это только начало, Анна. Следующая встреча будет более… информативной. Ждите. Я рядом».

Я резко открываю глаза, оглядываю улицу. Никого. Только прохожие, машины, вечерние огни.

Этот человек следит за мной. Он знает, где я была. Он знает, с кем.

Кто это? Зачем? И при чем здесь Максим?

Я завожу двигатель и уезжаю. Домой.

Пальцы дрожат.

По дороге думаю: а что, если отправить скриншот Максиму? Он единственный, кто сегодня был рядом. Может, ему тоже пришло что-то подобное?

Но я не отправляю. Я не знаю его. Я не знаю, можно ли ему верить.

После Кирилла я никому не верю.

Максим.

Ночь. Студия.

Я сижу в темноте, передо мной — мольберт, уголь, лист бумаги.

И я рисую ее.

Не ту, с сайта — прилизанную и мертвую. А ту, которая стояла у парапета, ветер в волосах, легкая улыбка, как будто на секунду забывшая, что жизнь сломана.

Я рисую быстро, жадно, почти больно.

А когда заканчиваю, смотрю на портрет и понимаю: я пропал.

Лизы нет уже семь лет. И я поклялся себе, что больше никогда не буду рисовать женщину, которую хочется удержать.

Сегодня я нарушил эту клятву.

Я беру телефон. Нахожу в контактах ее номер — спасибо рабочей переписке. Пишу одно сообщение:

«Снимок удалил. А вас — нет. Слишком поздно. Доброй ночи, Анна».

Отправляю, не раздумывая.

Через двадцать секунд приходит ответ:

«Доброй ночи, Максим. И пожалуйста… не усложняйте».

Я смотрю на экран и улыбаюсь.

— Слишком поздно, — повторяю я вслух. — Вы опоздали.

Анна.

В три часа ночи я просыпаюсь от того, что телефон снова вибрирует.

Новое сообщение. От того же неизвестного.

«Вы думаете, что Максим Орлов — это шанс. Но вы ошибаетесь. Он — часть той же истории. Спросите его про жену. Спросите, как она умерла. А потом спросите себя — готовы ли вы узнать правду о своем браке?»

Я сижу в темноте, сжимая телефон в руке.

Жена? У него была жена?

Он не носит кольцо. Он не говорил о ней. И в интернете, когда я машинально искала его вечером, не было никаких упоминаний.

Что за история? И какое отношение его прошлое имеет к моему?

Я не ложусь обратно. Иду на кухню, наливаю воды. Сижу за столом, смотрю на свет фонарей за окном.

Катя спит на диване. Аленка — в своей комнате.

А я чувствую, как под ногами разверзается что-то темное. И знаю: я все равно пойду туда. Потому что хочу знать правду.