Я так и не спросила Максима про жену. Не решилась. Но завтра, возможно, придется.

Максим.

Студия встречает меня запахом проявителя и пыли. Я прихожу за час до ее прихода. Протираю стол, убираю лишнее с полок, поправляю свет.

Зачем я это делаю? Мне не нужно нравиться ей. Она клиент. Проект. Деньги.

Но руки сами расставляют книги, включают лампу в углу, ставят на подоконник цветок — единственный живой в этой мастерской.

Я смотрю на стену. Белое пятно — там, где висела Лиза. Я так и не повесил ничего нового. Пустота смотрит на меня, как обвинение.

А рядом — на мольберте, прикрытый тряпкой — портрет Анны. Тот, что я нарисовал в первую ночь. Я не показываю его никому. Он слишком личный. Слишком… мой.

Я достаю телефон, проверяю, не написала ли она, что передумала. Нет. Тишина.

В восемнадцать ноль-ноль раздается звонок в дверь.

Я открываю — и забываю дышать.

На ней темно-синее платье. Не рабочее, не вечернее — простое, трикотажное, облегающее. Волосы распущены. Она пахнет дождем и жасмином.

— Здравствуйте, Максим, — говорит Анна. — Можно войти?

— Да, — я отступаю в сторону. — Конечно.

Она проходит внутрь, оглядывается. Я вижу, как она рассматривает стены — закаты, мост, небо, улицы города. Ни одного лица. Ни одного человека.

— У вас здесь… одиноко, — тихо говорит она.

— Мне так удобно.

Анна поворачивается ко мне. Вблизи я вижу — у нее под глазами тени, она не выспалась. И губы чуть прикушены — нервничает.

— Где посмотрим снимки? — спрашивает она.

Я киваю на компьютер.

— Садитесь.

Она садится на стул перед монитором, я встаю рядом, чтобы показывать. Мы слишком близко. Я слышу ее дыхание. Чувствую запах волос.

Я открываю папку с превью. Проект, здания, интерьеры — сухая рутина. Она смотрит внимательно, покусывает губу, иногда кивает, иногда просит увеличить.

— Вот этот кадр темноват, — говорит она, указывая пальцем.

Я наклоняюсь, чтобы посмотреть, и наша голова оказывается рядом. Она замирает.

Я чувствую, как напряжены ее плечи. Как часто она дышит.

— Максим, — шепчет она.

— Да.

— Что вы со мной делаете?

Вопрос повисает в воздухе. Я медленно выпрямляюсь, смотрю на нее сверху вниз. Она не поднимает глаз.

— Я ничего не делаю, Анна. Я просто… рядом.

— Вот это и есть проблема.

Она встает, отходит к окну. Смотрит на улицу, на закат — такой же, как на сотне моих фотографий.

— Мне приходят странные сообщения, — говорит она, не оборачиваясь. — Про мой брак. Про то, что его разрушил не Кирилл. А кто-то другой. И про вас.

— Про меня?

— Да. — Она поворачивается. — Мне сказали спросить вас про жену. Как она умерла.