Удивительно, но именно Жучка стала причиной самого неожиданного романа. Похоже, неожиданного не только для других, но и для самих его «героев».

Всё случилось, когда псина тяпнула мальчишку. А его мамаша не придумала ничего лучшего, как поколотить за это дворняжку.

— Ты что творишь, сука⁈ — заорал на неё оказавшийся поблизости Крафт.

— Она моего ребёнка укусила! Да её не только палкой отходить, её убить за это мало!

— Я сам тебя сейчас этой палкой отъе*ашу! А потом ещё и в жопу её тебе засуну.

За «мстительницу» немедленно вступилась Устенко.

— Как вы разговариваете с женщиной? Она за своего ребёнка заступается. Это же ребёнок!

— И её вышкварку эту палку туда же! Правильно Жучка его тяпнула: я же видел, как он её за хвост дёргал.

Тут «правозащитница» даже забыла собственное правило обращаться к «узурпаторам» исключительно на «вы».

— Да ты просто контуженый какой-то! Человека готов убить за какую-то шавку!

— Не просто контуженный, а тяжело контуженный. И считаю, что человека, особенно сволочь, убить — меньший грех, чем животное. Животное, в отличие от так называемого «венца эволюции» никогда не предаст, никогда подляну не кинет. Если зверь что-то делает, что людям не нравится, в этом сами люди виноваты. А двуногая тварь осознанно гадит.

— Ну, далеко не все подлости творят, — кажется, начала сдавать назад Елена, приметившая, что чадолюбивая мамочка уже «испарилась». — Я, например, никогда гадостей людям не делаю.

— Ты???

Крафт, наверное, с полминуты хохотал под недоумённым взглядом «бунтовщицы».

— Тебе напомнить, как ты притащила с собой на «разборки» с нами тех двух клушек? Ты не подляну им собиралась подкинуть, подставляя под п*здюли, которые намеревалась огрести, чтобы стать «мученицей».

Устенко лишь захлопала глазами.

— Вот поэтому я за животное грохну любого. И скажи ещё, что я не прав, считая, что они лучше людей.

— Прав, наверное, — кое-как выдавила из себя растерявшаяся бывшая «яблочница».

— Тогда держи пять!

В общем, мужчина и женщина взглянули друг на друга с непривычной им обоим точки зрения. И этим взглядом дело не закончилось. С тем, стокгольмские это синдром или какой иной, могли бы разобраться психологи, но таковых среди жителей крепости не нашлось. А может, просто и на людей тоже приближающаяся весна подействовала.

Ждали весну, ждали тепла, ждали ледохода на Дону. Именно по причине его приближения рыбацкая бригада выходила на промысел буквально каждый день: когда по большой реке пойдут льдины, сети будет не поставить. Так что старались заполнить ледник хотя бы двухнедельным запасом рыбы. В дополнение к запасу мяса, сделанному ещё когда по снегу было не так сложно передвигаться.