Воя от боли, Акимша, как звали человека, даже не сопротивлялся, пока у него изымали оба бывших при нём ножа. Там же, на месте, ему «начерно» перебинтовали ногу и уволокли в медпункт, где доктор вынул пулю, почти пробившую бедро. Просто надрезал шкуру с противоположной ране стороны и при помощи пинцета вытащил её, прощупывающуюся пальцем. Ясное дело, под продолжающиеся, несмотря на укол обезболивающего, крики.

Допрашивать раненого медик сразу не позволил, поскольку, как он выразился, тот пребывает в шоке и начал «плыть» после укола. Беспалых просто оставил дежурить при незнакомце одного из «братков», числящихся «милиционерами». На всякий случай.

— Кто таков? Что делал возле нашей слободы? — принялся поутру задавать вопросы бывший эфэскашник.

На лепет про то, что «случайный путник, охотящийся за белками» увидел невиданный «град на холме» и просто хотел полюбопытствовать, что же это такое, Нестеров воспринял спокойно. Какие, нафиг, белки, только-только сменившие зимний качественный мех на летнее недоразумение?

— А где твоя добыча?

— Там, — неопределённо махнул мужик. — С конём осталась. И как же я теперь домой доберусь? Сбежит же он, пока я тут, у вас.

— Послать людей, чтобы привели его?

Акимша даже руками замахал.

— Он только меня к себе подпускает! Сбежит! А в селе решат, что я сгинул, — пустил он слезу, называя место, откуда он якобы пришёл.

— Кто тебя послал сюда и зачем?

— Никто не посылал. Охотился я.

— Ночью? В степи? На белку?

— Тут же не всегда степь была, всего год назад лес стоял.

— Врёшь. Днём люди на поле работали, тебя не видели.

— Хоронился я. Боялся.

— А ночью бояться перестал?

— Ну, да. Ночью же ничего не видно. Вот и решил посмотреть.

— Так ночью же ничего не видно.

Лазутчик — а сомнений в том, что это именно «подсыл», оставалось всё меньше и меньше — замялся.

— Кто тебя послал и зачем?

— Никто не посылал.

— А это что у тебя? — потянул Михаил узкий кожаный шнурок, уходящий с шеи под одежды раненого.

Акимша попытался помешать, но люди в тринадцатом веке куда мельче, чем в двадцатом, да и сопротивляться было опасно. Так что на свет божий явилась деревянная дощечка, длиной сантиметров двадцать и шириной — сантиметров семь-восемь. На ней был грубо вырезан силуэт зайца, а вдоль краёв шли похожие на орнамент вертикальные строки. Шнурок продет в круглое отверстие у ближнего края дощечки со скруглёнными углами.

— Ладанка. Ходил когда-то за солью в Тавриду, и там монах подарил. Говорит, из святых мест, удачу приносит. Берегла, берегла меня столько лет, да вот и не уберегла…