Переезжали прежним порядком: люди с упряжью, вьюками да «смешными копьями», как местные назвали карабины с откидывающимися штыками, в лодке, лошади вплавь. Обтёрли коней, запрягли и двинулись на юг по лугам междуречья Воронежа и Усмани. Луговинам, изрезанными старицами и поросшими небольшими рощицами. За Усманью — лес сплошной стеной, но по карте Беспалых помнил, что южнее он уже превратится в типичную лесостепь с множеством открытых пространств. Вот там и будет где развернуться с началом зимы. Хотя, конечно, за столетия много чего в ландшафте поменялось, и карты конца ХХ века не очень-то достоверны в веке тринадцатом.
Побольше тридцати вёрст отмахали, встав на ночлег в рощице у речушки Песчанки. Местность Сергей оценил, как вполне подходящую для того, чтобы действовать тут на БМД. Заболоченных мест почти нет, лес не густой, проехать между деревьями можно свободно. А если ещё и боевые машины десанта покрыть известковой побелкой, то их и незаметно будет среди деревьев. Знатные засады можно будет устраивать!
На следующее утро, обойдя лесной массив, обозначенный на карте как Тавровский лес (существующий и в это время!), повернули в сторону устья Воронежа, где и переправились на другой берег. Течение реки здесь медленное, и лошади, нагруженной резиновым мешком с оружием, не тяжко, и самих не очень далеко снесло. Только после такого купания пришлось сделать большой привал, чтобы одежду и обувь просушить. Но под августовским солнышком просохло всё довольно быстро. Правда, собираться пришлось «в темпе вальса».
Видимо, следы крошечного отряда, состоящего всего из трёх всадников, наткнулся один из татарских дозоров, высланных, чтобы разведать дорогу к реке Воронеж. Вряд ли это были монголы, поскольку одеты вовсе не так, как уже виденные Жилиным и Беспалых на Калке. Но тоже неплохие следопыты, сумевшие по следам найти путников, и решившие захватить «языков». Правда, пришлось им исполнить популярный литовский танец «Обломайтис»: добыча уже была на другом берегу, а переправа через восьмидесятиметровую реку — дело небыстрое, уйти успеет. Вот, выскочив из прибрежных кустов, и похватались за луки, чтобы кого-нибудь подранить, а потом повязать.
Только «дичь» оказалась зубастой. Не просто откатилась от уже гаснущего костерка, вокруг которого сидела. Тем самым увернулась от довольно метко выпущенных стрел. Почти увернулась, поскольку Жилину стрела всё-таки чуть-чуть зацепило левый бок, оставив на теле борозду. Но и ответила. В результате двое выпали из сёдел, а третьего сбросила раненая лошадь: немного промазал Толик, которому помешала сосредоточиться боль в ране.