— Баяли тут одни, что их какие-то трое чуднЫх путников громом через реку побили. Больно уж одежды у тех путников были на ваши похожи…

— Наших, наших рук дело, — подтвердил капитан, так и не признавшись в том, как он лоханулся в выборе стоянки после переправы.

— Ефрем велел сказать, что грамотки и в Пронск, и в Рязань послал.

А это хорошо. Князья, конечно, могут и не послушаться какого-то пограничного сотника, но хоть что-то пришельцы из будущего попытались сделать.

— А про то, чтобы баб да детишек в Серую крепость прислать, ничего не сказывал? И про то, чтобы дозоры, ежели к Воронежу пройти не сумеют, к нам пробирались?

— Дозорам передал. И слово заветное передал. А вот про баб и деток ничего не поминал.

— И про избушки в чаще лесной не говорил?

Десятник только головой помотал.

— Полкан тут днесь заезжал. Ефрем его должен знать.

— Да кто ж Полкана не знает?

— Даст Полкан людишек своих, когда татары придут в Поле к Воронежу. Немного даст, но вместе с ними мы безбожных горячо в хвост клевать будем. Так Ефрему и скажи: как так можно, что курские люди бить ворога тех рязанцев на рязанской земле будут, а сами рязанцы отказываются?

Десятник, похоже, не менее упрям, чем его начальник.

— Господь не позволит христианам пропасть от рук безбожных!

— Ты присказку не слышал? На Бога надейся, а сам не плошай. Теперь уже слышал. Так эти слова Ефрему и донеси. Мы, вон, тоже надеемся, да загодя готовимся, чтобы не оплошать, когда пора придёт.

Пока Беспалых «перетирал» с посланцем воронежского сотника, Минкин, Василий Васильевич да отец Тит тоже время не теряли, «ездя по ушам» тем людям, что с товарами прибыли. Мол, как только супостат в степи появится, чтобы али в лес, али за Дон уходили, чтобы татарской сабли или аркана не отведать. Так, в качестве информации к размышлению, подсказывали…

46

— Я тут, мужики, вопросом задался. Вы ж по былинам слышали такое выражение: «силушка богатырская». А никогда не задумывались над тем, как её можно измерить?

А глаза у Вовки Лесникова явно говорят, что сейчас какую-то хохму выдаст.

— Колись уже, Склифософский!

— Да очень просто: всего-то нужно умножить массушку богатырскую на ускореньице.

— Га-га-га!

Это к тому, что он на пару с Андроном взялся считать убойную силу арбалета. Самострела, как это оружие называют на Руси. Василий Васильевич, к которому обратились за консультацией о том, почему оных не видать у русичей, долго и нудно рассказывал про то, что конструкция примитивная, большой выгоды в убойной силе перед луками не имеет, дорого в производстве, медленно заряжается и зело уж тяжело. Вот потому и используется лишь в качестве «крепостного» оружия.