— Андрей, они, оказывается, давно за нами следили.

А это уже Фофан.

— Давно. С того самого момента, как ты, Андрюша, монетами из клада расплатился. Очень уж нам интересно стало: а не осталось ли у тебя ещё немножко беленьких и жёлтеньких кружочков, утаённых от государства? А когда я понял, в чём тут суть, то даже решил: да пусть хоть вообще с нами этими добытыми ими кружочками не делятся. Если у нас будет возможность пользоваться тем, что Вова придумал, то мы их насобираем столько, сколько никому и не снилось. И зелёных бумажек с портретами американских президентов заработаем немеряно.

Панкрату лет пятьдесят. Говорят, что он когда-то сидел, но никаких тюремных татуировок никто у него не видел. И вообще «зоновских» замашек за ним не замечается. По манерам поведения — этакий начальник финансового отдела горисполкома: всегда собранный, всегда сдержанный и благожелательный с собеседником. Вот только эти сдержанность и благожелательность чисто внешние, поскольку ему приписывают очень жёсткие и даже жестокие меры в отношении тех, кто осмеливается не признавать его авторитета.

— Для этого нам, по большому счёту, только Вова и нужен. Не ты, Андрюша, не его любвеобильный одноклассник, не этот деревенский олух, к которому ты проникся сочувствием, а именно этот гениальный парень, придумавший такую замечательную вещь, как машина времени. Ты понимаешь, что я имею в виду, Андрей?

— Понимаю, — прохрипел Минкин, горло которого моментально пересохло.

Их сейчас просто снова засунут в «дыру», грянет три пистолетных выстрела, и не нужно будет даже трупы прятать. И искать никого не станут: он же сам всех известил, что вместе с Жилиным и Барбариным уезжает в Доминикану.

— Плохо понимаешь, — вздохнул бандит. — Моя задача — пресекать беспредел, а не плодить его. А то, о чём ты подумал, как раз и есть беспредел. Ни за что. По моему приказу. Никто. Не убивает! И я сам прикажу наказать любого, кто кого-то убьёт ни за что. Даже если этот кто-то просто оказался нежелательным свидетелем, как вы. Ну, а если вы и так собирались исчезнуть, то я выполню ваше пожелание: вы исчезнете.

6

В общем-то, житьё-бытьё в этом самом бывшей профилактории было неплохим. Стационарный корпус, двухместные палаты, раковина в каждой, хотя туалет и душ общие, в отгороженном тупичке крыла первого этажа. Кормёжка — с общей кухни, «стандартная» советская. Разрешили даже посещать тренажёрный зал, в который переоборудовали большую палату. Там «качались» и бандюки, непосредственно охранявшие пленников, и «спецконтингент», приезжавший в качестве охраны «вип-персон».