— Не православие, а церковников любых конфессий, в угоду узкоконфессиональным интересам перевирающих не только исторические факты, но и каноны собственных же религий. Вы подождите, Михаил Фёдорович, сюда ещё какого-нибудь попика пришлют, который начнёт всем нам мозг выносить: церковь не построили, не так крестимся, по семь раз на дню лбом об пол не стучим. А самое главное — церковную десятину не платим. Причём, последнее — самый большой грех. И вообще, все мы — отродия диавола, поскольку ни электричество, ни машины наши, ни станки в Библии не упоминаются, как действуют — непонятно, а значит, греховно. Посему нас надо привести всех под руку единственно правильной церкви, запретить всё «антихристово», а на людей наложить епитимью. Например, молиться заставить сверх разумной меры или, там, рубище и вериги носить. А то, понимаешь, слишком уж добротная на нас одежда. Не иначе, как Нечистым даденная.

Честно говоря, в этом направлении ни у кого подобных мыслей не возникало. А ведь придётся, придётся на какие-то уступки «длинногривым» идти! Церковь в это время (да и в последующие века тоже) сила. И совсем уж откровенно конфликтовать с ней нельзя, поскольку мигом объявят посланцами Антихриста, и тогда ни о каких союзнических и даже нейтральных отношениях с русскими княжествами даже мечтать не придётся.

— Чекист, а у нас никакого расстриги или хотя бы фанатика, поведенного на религии, не затесалось? — подал голос Полуницын.

— А чего ты меня спрашиваешь? У тебя же самого вон какой крестяра на цепуре болтается.

— Модно это было, потому и прикупил, чтобы не выделяться, — махнул рукой Крафт. — Да и не такой уж большой этот крест. Всего-то пятьдесят граммов «рыжья». И цепура турецкая, «дутая», из золота неизвестной пробы. Как бы даже не меньше, чем триста семьдесят пятой. Турки же — те ещё «мастера» ювелирку подделывать.

— А зачем тебе фанатик?

— Да взять и назначить его нашим батюшкой. Типа, придёт этот попик от здешнего князя, а у нас свой есть, который молитвы не хуже него петь умеет. На том же самом языке, что и тут поют. А какую-нибудь халупу с крестом для него срубить недолго. И типа-иконы на картонках намалевать можно. Я бы даже ради такого дела ему крест задарил. Может, мне ещё и грехи какие спишутся. Не верю я во всё это, конечно. Ну, а вдруг?

Да уж! Есть от чего прихереть даже человеку, знакомому с психологией «братвы»!

— Церквушку построить, конечно, проблем нет, — махнул рукой Верзила. — Тем более, сейчас, когда у меня люди освободились. Но тянуть в неё отопление — глупость несусветная. У нас и так каждый метр водопроводной трубы на учёте. Лучше уж напрячься и пустить эти трубы на новое жильё, которое всё равно строить придётся. Не вечно же семьям в барачных конурах ютиться. Особенно — когда дети массово пойдут. А за лето, если надо будет, и печку в ней сложат. И этого хватит, поскольку службы будут не каждый день проводиться. Стёкол нормальных тоже мало, так что пусть придумывают какие-нибудь мозаики из осколков.