Слава богу, хоть подружку себе нашёл. Среди тех, кто оказался в «последней партии» переселенцев в прошлое. Экс-владелицу рекламного агентства, вложившуюся в дорогущее оборудование по изготовлению вывесок, но не рассчитавшую сроков окупаемости этого оборудования. На том и сошлись, что она оказалась, кажется, единственной из женщин, сталкивавшейся с компьютерами. Не только видевших такой агрегат, а ещё и работавшей на нём, ведь у остальных бывших «бизнес-леди», если какой-нибудь компьютер и стоял у них «на фирме», то им пользовался исключительно главбух.
Новый год отпраздновали скучно, почти без спиртного. Запасов его на базе сделать не успели, а за изготовление самогона всем пригрозили знатными звиздюлями, вплоть до изгнания в степь. Не ради борьбы за трезвость, а чтобы избежать траты на него продуктов, которые и без того экономили. Чтобы добро на дерьмо не переводили. Так что каждому взрослому досталось граммов по пятьдесят алкогольных напитков. Правда, часть из них была довольно изысканными, предназначенными для богатеньких «охотников». Ну, а детям перепали остатки «заначенных» кондитерских изделий из базовского магазинчика.
Наутро же после празднования дозорные опять подняли тревогу: дюжина всадников и только трое саней движутся с запада. Опять откупщик за данью, только умеривший аппетит?
Оказалось, нет. Пожаловал купчина, решивший на свой страх и риск сунуться к чужакам, гадости про которых рассказывали сопровождающие Путяту Алексеевича, но неплохо отзывались пограничные стражи. Мало того, наслушавшись про чудеса Серой крепости, правильно просчитал, что в ней он может разжиться добрым железом. Что в обмен везти? Долго гадал, вспоминая рассказы стражников про изобилие сладостей, в которых те так и не почувствовали привкуса мёда, отличную соль, «богатые» одежды и добрый белый хлеб. Но, помимо серебра, всё-таки прихватил с собой нескольких небольших бочонков мёда, пудов пятнадцать ржаной муки, пару пудов орехов, как лесных, так и грецких, да пуд воска. На пробу. А там, если его не прогонят от самых ворот, как прогнали откупщика, выяснит, что потребно странным жителям странной крепости.
Не прогнали. И ворота открыли, и в палатах поселили таких, что князь позавидует. Может, у князя в палатах и больше тканей драгоценных, да резьбы деревянной. А вот окошек с такими огромными стёклами у него точно нет. И воду князю ковшиком подносят, черпая из кадки, а тут — крутнул штучку с названием «кран», и водичка ключевая сама тебе течёт. Не свечи восковые жечь надо, чтобы темень разогнать, а ткнуть пальцем в специальную дощечку на стенке, и вспыхнет под потолком «лампа» огнём бездымным. Да таким ярким, что и сотня свечей не осветят. Чтобы нужду справить, хоть большую, хоть малую, не на мороз бегать требуется, а в специальной каморке корчага белоснежная стоит с водой на донышке. Нажал на кругляш серебристый, и всё, что отлил или наложил, куда-то потоком воды унесло. Потому, видно, и никакого смрада в той каморке не чувствуется, сколь ни нюхай. В соседней — лохань огромная, тоже белая, как бы тонким слоем камня цельного покрытая. И вода в неё из двух кранов течёт, смешиваясь по пути, в одном горячая, в другом холодная. А чтобы вылить ту воду, ни переворачивать лохань не требуется, ни вычерпывать. Затычку из дырки на дне вынул, и она сама невесть куда убежит. Печей в палатах тоже нет, а тепло в них — как в добро протопленной избе. Одно не по-христиански: иконы нет, чтобы помолиться. Так ведь и не в каждом постоялом дворе их отыщешь.