— Неужто золота за такой товар пожалеешь? Я за твоё мелкое зерно, что ты по цене меди продаёшь, денег не жалею…

— А чего это оно мелкое? — возмутился рязанец.

И Андрон кивнул одному из сопровождающих.

— Вот моё жито. А теперь ты рядом сыпь щепоть своего.

После такого сравнения к паритету цен пришли довольно быстро. Хоть и уезжал Прошка восвояси с нераспроданным воском, наконечниками стрел и грубыми сапогами, размеры которых не подошли никому из обитателей крепости мужеского полу (подошли бы кому-нибудь из женщин, но они нос воротили от такой «халтуры»), но довольный. Рожь и пшеницу всю продал, мёд и льняную холстину тоже, зато железные товары окупят при перепродаже все расходы на путешествие и серебро, «спущенное» на покупки. Ну, а в меню столовой крепости появилось новое блюдо: грибки солёные, пара бочонков которых теперь стояло в «холодном» продуктовом складе.

Сделал он «чудным людям» и подарок, от которого не мог избавиться всю дорогу — брюхатую мелкую сучку, увязавшуюся за караваном в последнем из сёл Рязанской земли. Той, видно, уже подошла пора щениться, да и харчи, которыми угощали животинку кухонные работники, понравились больше, чем объедки караванщиков. Так что мордвин только махнул рукой, когда чернявая, как и он сам, Жучка лишь помахала хвостиком, глядя на выезжающие за ворота крепости сани.

— А ведь, если так пойдёт, то мы с хлебом до следующего урожая дотянуть сможем, — покачал готовой Верзила, тоже вышедший попрощаться с «гостем». — Скоро ведь и Шестак снова должен наведаться.

Но новым гостем Серой крепости стал не курский купец, а измождённый старик, пришедший по льду Дона откуда-то с юга. Его, едва бредущего, заметили рыбаки, ставившие сети в специально продолбленные для этого проруби.

Худого, обросшего, одетого в некогда неплохие одежды невысокого мужчину, шатающегося от голода и усталости, немедленно привезли в городок на санях и первым делом напоили бульоном из готовящегося на обед супа. А потом, отмыв в нежаркой баньке и переодев в чистые одежды, отправили спать в одну из «гостевых» комнат.

Когда же найденный отоспался в тепле, наелся (пока лёгкой пищи, чтобы не угробить его заворотом кишок) выяснилось, что «старику» всего тридцать девять лет. И он таки имеет отношение к купеческому сословию. Не то, чтобы прямое, но… В общем, житель городка Городец Радилов нанялся к монахам, отправившимся «обращать неверных в истинную веру» в низовьях Волги, в «великом городе Саксин, ещё рекомым Семеркент». Нанялся торговать крестиками да ладанками среди новообращённых и уже имевшихся там христиан.