— Все в порядке, Сера. — Хаджар стянул белый плащ и, отбросив его в сторону, поднял леди на ноги. — Пойдем. У нас мало времени.
Вместе они прошли через весь лагерь. Воины, несмотря на поступок Хаджара, все так же и, пожалуй, даже сбольшим уважением приветствовали его. Они били кулаками в груди и вытягивались по струнке, а в их взглядах читались гордость и уважение.
—Генерал Хаджар, – звучало со всех сторон. —Генерал!
Пройдя через подготовленный для тренировок плац и миновав десяток расставленных для раненых палаток, они вошли в богатое двухэтажное здание. С прошлого посещения «медики» Хаджаром здесь убавилось количество стонущих и кричащих от боли солдат. И, судя по не самым счастливым лицам ученых и лекарей, большинство из них им не удалось спасти.
Об этом говорили груды желтых и красных бинтов и запах гари. Постельное белье за умершими здесь было принято сжигать. Не столько ритуальный обряд, сколько санитарный. Гной и кровь было практически невозможно отстирать. Особенно в подобных условиях.
— Вам удалось, мой генерал? — спросил подоспевший ученый «медвежьего» отряда.
Почему-то Хаджар только сейчас понял, что до сих пор не знал, как его звали. Всегда обращался либо напрямую, либо звал ученым. Теперь же отчего-то ему захотелось узнать имя этого человека. Возможно, потому что один его вид внушал уважение.
Черные мешки под глазами, трясущиеся руки, посеревшая кожа. Эти шесть дней лекарь ни разу не смыкал глаз и не садился отдохнуть. Пичкая свой организм самыми разными снадобьями, он оставался на ногах, чтобы спасти или хотя бы попытаться спасти как можно больше людей.
— Да, — кивнул Хаджар.
Он аккуратно достал черный бутон каменного цветка. Ученый, стараясь даже не дышать, так же бережно его принял.
— Мне понадобится десять минут. — И с этими словами он ушел в маленькую подсобку, служившую ему одновременно лабораторией и кабинетом.
Хаджар подозревал, что старейшина, ранее занимавший это помещение, использовал ее как кладовку. Ученого же пришлось уговаривать «поселиться» в этом углу. Каждый квадратный сантиметр площади лекарь хотел использовать для раненых.
Сера, схватив Хаджара за запястье, направилась к ширме, за которой лежал ее возлюбленный. Генерал подозревал, что одной ей было чрезвычайно трудно находиться у кровати обычно веселого и жизнерадостного Неро.
Проклятье, до этого момента сложно было представить, что его друг может показать слабость. Даже перед лицом смерти он шутил и балагурил….
Хаджар отодвинул в сторону ширму. На постели лежал его друг. Покрытый струпьями, корчащийся от боли и шепчущий что-то в бреду. Его запястья привязали широкими кожаными ремнями, чтобы он не расчесал язвы и волдыри и не занес в них заразу. Но, даже несмотря на ремни, он все равно тянулся к гнойникам на теле. Те набухали весенними почками на молодом дереве. Крупные, жирные, пропитанные пахучей вязкой жижей.