Шестым чувством ощущая исходящую от посоха опасность, Хаджар резко ушел в сторону. Для солдат это выглядело, как если бы генерал вновь обернулся воронами, но для его противника — лишь размазанная черная тень. Даже не молния, как для Мастеров.
Развернувшись, Хаджар заранее принял защитную стойку. В этом не было ничего оскорбительного для него. Лучше быть живым перестраховщиком, чем мертвым позером.
Перед ним стояла девушка, в существование которой сложно было поверить. Нет, она не была столь же безумно красива, как Нээн, но, как и любая сильная практикующая, все же могла повлиять на ритм сердца любого из мужчин.
Вся «изюминка» заключалась в другом. В этом царстве из крови, стали, человеческих криков и воплей она выглядела как островок безмятежного спокойствия. Длинные белые пряди выбивались из-под шлема-обода, в руках она держала стальной посох, исписанный иероглифами и рунами. Из брони — простой нагрудник со стальными сапогами. Разве что слишком пышный плац того же цвета, что и волосы, слегка выбивался из практичного внешнего вида.
— Я ждала этого, генерал. — Голос у нее оказался мягким и сладким, как теплая патока.
Хаджар склонил голову набок и вгляделся в черты ее лица. Что-то в них ему показалось знакомым.
Проклятье…
Видимо, боги решили как-то подшутить над ним, потому что девушка оказалась дочерью того самого Мастера, который едва не отправил Неро к праотцам. Когда идешь путем возмездия и отмщения за родных, то волей-неволей, а твоя дорога всегда будет пересекаться с такими же, как и ты сам.
— Меня зовут Рина, — произнесла она, не называя своей «фамилии». — Я пришла за твоей жизнью.
Она повернула один из иероглифов, и на навершии посоха вспыхнуло черное пламя. Огромный столб черного огня шириной в метр и длиной в пять раз больше. Она ударила им так, будто бы держала в руках мухобойку, а Хаджар, в свою очередь, предстал в образе москита.
Генерал вскинул меч, окутанный энергией в форме драконьего силуэта. Сталь ударила о пламя, высекая черные искры и серебряные лепестки пламени. Те касались бившихся вокруг воинов, разом превращая их в живые и вопящие от страха и боли факелы.
Хаджар, краем глаза заметив, что пострадали не только сектанты, но и его собственные солдаты, отбил в сторону поток пламени и с силой оттолкнулся ногами. Буквально пропарив над самой землей, он остановился перед Риной и нанес секущий удар, целя ей в бедра и живот.
Крутанувшийся в, казалось бы, слабых женских руках посох издал звук, похожий на играющийся с водой ветер. Меч Хаджара вновь врезался в черное пламя. На этот раз уменьшившееся и уплотнившееся до размеров лезвия небольшой алебарды.