Столь же стремительно, как увеличивалось, так же быстро копье принимало свои изначальные размеры. Всадник же вновь начал свою безумную пляску, превращая один выпад в сотню.
Целое облако из стальных наконечников устремилось к Хаджару, не имевшему ни единого шанса увернуться или заблокировать все атаки. Для этого ему было необходимо находиться на земле.
— Проклятье, — выругался генерал, краем глаза следя за тем, как стремительно падает шкала его энергии.
С начал боя он потерял всего одну единицу (согласно вычислениям нейросети), а вот за один лишь этот следующий удар — сразу три. В итоге у него осталось меньше шестидесяти процентов от общего количества энергии. Огромная растрата, учитывая, что конец битвы еще даже не замаячил на горизонте.
— Весенний ветер, — произнес Хаджар.
Не то чтобы ему требовалось называть техники, просто так было легче сконцентрироваться. А когда ты находишься в воздухе и к тебе мчится облако из мириад стальных наконечников — вопрос концентрации становится весьма и весьма серьезным.
Прежде, когда Хаджар не посвятил себя духу меча, то не мог понять всю глубину техники «Весеннего ветра» и потому использовал ее куцый, самопальный вариант. Теперь же…
Вместе со взмахом меча с режущей кромки клинка сорвался огромный, стальной, режущий удар. Суть «весеннего ветра» была вовсе не в стремительном выхватывании меча из ножен с последующим проникающим ударом-лучом. Она была намного сложнее и всеобъемлющее.
Как весенний ветер приносил с собой жизнь и разжигал ее во всем сущем, так и техника была способна многократно усилитьлюбой из ударов.
С каждым пройденным метром удар Хаджара все увеличивался и расширялся, пока не достиг высоты в десяток метров.
Он легко разбил облако копий так, будто те были не крепче зубочисток. Превратив их в труху, он, казалось бы, прошел насквозь всадника, так того и не задев. На деле же, пройдя за спиной противника еще с десяток метров и распоров землю на две части, удар рассеялся. А вместе с ним рассеялась и жизнь всадника, унесшегося душой куда-то к праотцам и своей возлюбленной.
Так же, как недавно Рина, и он упал, разделенный на две части. Со звоном теперь уже разбитое копье докатилось до обломков жезла, и они замерли навеки.
Удар Хаджара вместе с жизнью всадника унес с собой и души сотни сектантов, находящихся по ту сторону площадки. И сколько бы ни было значительно это достижение, ради него Хаджар расстался с ощутимой толикой энергии.
— Ты заставляешь меня чувствовать свою неполноценность.
Рядом, будто демон из бездны, выскочил покрытый гарью и копотью Неро.