Гройса отбросило на десять метров и протащило по железной площадке. Хаджар отлетел на все тридцать. Он врезался в каменную стену и, зависнув в таком положении на пару мгновений, упал на железную площадку. Сверху посыпались окровавленные камни.
Медленно противники поднимались на ноги. И если на патриархе лишь в некоторых местах виднелись неглубокие царапины на броне и по правой скуле расплывался синяк, то Хаджар… От его некогда красивой красной брони остались лишь лоскуты стальных пластин. Руки и торс были покрыты резаными ранами. На правой ноге на бедре отсутствовал кусок плоти — туда пришелся «укус» одного из серпов.
Нейросеть все еще не могла просканировать данные патриарха, но этого и не требовалось. Хаджар был уверен в том, что каждый из параметров Гройса превышал его собственный как минимум на треть.
— Ты, наверное, думаешь, что ты герой? — тяжело дышал патриарх.
Он с омерзением стянул с себя стальные перчатки. Те, вместе с когтистыми лапами, со звоном упали ему под ноги и покатились к обрыву.
— Но это не так, — продолжал патриарх, медленно спускаясь к качающемуся Хаджару. — Ты не герой. Скажи мне, Безумный Генерал, ради чего ты пришел сюда? Чтобы помочь балиумцам? Ха! Не смеши меня. Я знаю, что тебе плевать на них. Как плевать и на Лунную армию. Ты пришел сюда из своих личных целей. Ты просто используешь окружающих тебя людей. Точно так же, как и я. Так скажи мне, зачем ты продолжаешь вставать? Прими свою смерть достойно.
— Т… н… ав, — сплевывая кровь, разбитыми губами прошептал Хаджар.
— Что-что? — переспросил Гройс.
Он подошел вплотную к генералу и склонился к нему, показательно приставив ладонь к уху.
— Ты не… прав, — прорычал Хаджар. — Мы… отличаемся.
— Да? Ну, просвети меня — скажи, чем же мы отличаемся.
Серпы зависли жалами вокруг шеи генерала, но не было страха в почти синих глазах. Ни страха, ни сомнений. Только крепкая воля, которая могла сломить небеса и расколоть землю.
Патриарх принимал это за безумие. Он никак не мог разглядеть дракона, пляшущего в глубине вражеского взгляда.
— Тем, что ты умрешь, а я нет!
На миг что-то изменилось в ауре генерала. Его меч будто стал острее, его взгляд — тяжелее, да и сам будто бы увеличивался в размерах, становясь таким же неприступным и монументальным, как самый высокий пик Черных скал.
Патриарх невольно отшатнулся, а когда понял,что только что сделал, то немедленно отдал мысленный приказ своим серпам-жалам. Артефакту, передававшемуся по наследству в его семье на протяжении сорока тысяч лет. Артефакту, ради обладания которым он убил в поединке собственных братьев и отца.