С трудом нагнувшись, едва не свалившись в пропасть (ах жадность-жадность), Хаджар поднял отсеченную кисть и срубил с нее указательный палец. Стянув с него кольцо, он ощутил исходившую от предмета энергию.
Очень странную энергию, аналога которой он еще никогда не ощущал в этом мире. А это говорило о многом, учитывая, сколь глубокий «заплыв» в реку энергий он сделал, когда пытался добраться до духа меча.
Срезав прядь волос, Хаджар привязал кольцо к рукояти меча и решил, что еще успеет разобраться, что к чему с этим артефактом. В том, что кольцо являлось артефактом, генерал не сомневался.
Поднявшись на ноги, он заковылял в сторону выхода.
* * *
Что было дальше, Хаджар помнил плохо. Кажется, он порой терял сознание, но все равно продолжал идти. Коридор дался ему так же непросто, как испытание тени бессмертного. Генералу даже казалось, что он слышал голос своего наставника, который убеждал его не прекращать шагать. Было ли это сном, галлюцинациями или явью, Хаджар не знал.
Он просто продолжал идти.
Цепляясь руками за стены и оставляя за собой размазанный кровавый след, он продолжал идти.
Потом, кажется, его подхватили чьи-то руки. Надежные, как и его самого.
Чей-то знакомый голос сказал:
— Чихать я хотел, на твое «Никто не заходит в замок!». Только попробуй мне тут кони двинуть, Хадж! Ты мне еще на свадьбу тысячу ядер должен!
Хаджар хотел было возразить, что недавно было «всего» сорок, но на это у него уже не хватило сил.
Он изредка приходил в себя, но чаще пропадал в темном беспамятстве. Обрывочно он видел разные сцены.
Как горел древний замок, осыпающийся к подножию скал.
Как ликовали солдаты объединенной армии.
Как белыми призраками над полем боя летали лекари, забирая с собой тела стонущих раненых.
Он видел поля убитых. Сотни, тысячи, сотни тысяч тел. Пронзенные, рассеченные, оставленные висеть на копьях, раскиданные по скалам.
Кажется, его несли на наспех сооруженных носилках. Все тот же знакомый голос сказал, что кто вздумает положить генерала «на щит», первым отправится к праотцам.
Кажется, ему салютовали. Хаджар не понимал почему, он не сразу вспомнил, что он вроде бы генерал…
Генерал чего, генерал зачем… Он воевал?
Хаджар проваливался в беспамятство, и там, на дне, его ждала золотая река. Он нырнул в нее и почему-то сразу почувствовал себя дома. И это «дома» было намного роднее того, что он ощущал в шатре.
И чем глубже он погружался в эту золотую реку, тем отчетливее понимал, что вода вовсе не вода, а волосы. Душистые, золотые волосы, которые он расчесывал нефритовым гребнем.