Сейчас же это был умирающий человек. Нет, не от болезней, а от веса собственных дум. Если хотите — кармы.
— Глупости. — Хаджар отказался от протянутого вина.
Он не был похож ни на отца, ни на мать. Жизнь в облике уродца и сердце Травеса позаботились об этом. В его внешности не было ни единого намека на схожесть с королевской родословной.
— Я бы и не подумал вас травить. — И Васлиа залпом осушил предложенный «бокал». — Нет, внешне — конечно нет. Но что-то в вас есть, что было и в Хавере. И что, увы, отсутствует в нашем нынешнем короле.
— Которому вы помогли занять престол.
Хаджар крепче сжал рукоять сабли. Видят боги, больше всего на свете в данный момент он хотел взмахнуть клинком и снять с плеч голову предателя.
— У меня не было выбора, — пожал плечами граф.
Он был спокоен и без всякого страха смотрел на своего палача. Граф знал, что ему уже не уйти живым. А потому не видел никакого смысла беспокоиться. Он просто пил дрянное вино и думал о семье.
Его наказанием за предательство станет вовсе не смерть, а то, что он так и не увидит, как выросли его дети. Помнили ли они его вообще? Или забыли, как о портящем репутацию семьи пятне.
— Выбор есть всегда.
Васлиа лишь в очередной раз улыбнулся. Эта улыбка была одновременно снисходительной и уставшей.
— Молодые, — произнес он, — в ваших глазах мир так прост…
— Вы просто ищете себе оправдания, граф.
— Оправдания… интересно, а какие оправдания себе искал ваш отец, когдау него не было выбора?
Хаджар дернулся. Что-то такое он уже слышал от знахарки в деревне Долины Ручьев. Она говорила, что Хавер не был святым, и у Примуса имелись все основания для мятежа. Вот только сколько бы Хаджар ни пытался нарыть информации по этому делу — так ничего и не обнаружил.
Никто и ничего не знал.
— Что вы имеете в виду? — спросил он.
Васлиа лишь смотрел за окно. Он вглядывался в бесконечный космос, и звезды отражались в его взгляде. Вряд ли граф все еще оставался в своем уме.
— О чем ты говоришь, старик⁈ — Хаджар схватил графа за плечи.
Упал на пол деревянный стакан. Пролилось красное, пахучее вино. Дешевое и невкусное — единственное развлечение Васлиа в течение последних десяти лет. Он нему привык, и порой ему казалось, что в нем он ощущает вкус губ его жены и запах волос дочерей.
— У него была моя семья, — бормотал он, а в глазах не было ни единого проблеска разума. Лишь отражение ночных светил. — Примус грозился отдать их солдатам на развлечение… Я ничего не мог поделать… ничего.
— О моем отце! Что ты говорил о моем отце?
Внезапно во взгляде промелькнул отблеск разума.