— Даша, это Вадим, — представил Симеон. — Вадим, это моя супруга.
— Сёма о вас много рассказывал, — улыбнулась женщина. — Он говорит, вы особенный.
— Мы пойдём наверх, — сказал староста прежде, чем я придумал, что на это ответить. — Нужно поболтать.
— А есть будете? Ужин ещё не готов, но с обеда кое-что осталось.
— Нет, спасибо, — сказал я.
— Может быть, позже, — проговорил Симеон и направился к ведущей наверх лестнице.
Глава 17
На втором этаже мы расположились в небольшой комнате, заваленной книгами, журналами и различными деталями. Рядом со шкафами на стенах были установлены стенды с инструментами. Похоже, она служила одновременно и мастерской, и кабинетом.
— Моя берлога, — сказал Симеон. — Тут я иногда работаю по мелочи.
— Ты мастер? — спросил я.
— Ага. Один из. Садись, — он указал на кресло, обитое потёртой полосатой тканью.
Прямо за ним возвышался стеллаж, полки которого были плотно заставлены заводными старыми игрушками. То ли Симеон их изготавливал, то ли чинил, то ли коллекционировал.
Как только я сел, он подошёл к окну и сдвинул одну из занавесок, впустив в комнату солнечный свет.
— Те, с кем ты говорил, — начал староста, обернувшись, — состоят в Братстве Зодчих. Слышал уже про них?
— Поднимают стену и перестраивают здания.
— Именно. И берут с остальных за это мзду. Со всех фракций. Как раз за этим сегодня и приходили. Никогда не пропускают сбор. Проклятые кровопийцы! Опять повысили сумму. И ничего не поделать — приходится платить. Зодчие могли бы объединить фракции, сделать нас всех сильнее, но они предпочитают этого не делать, а только потрошить наши карманы.
— Почему? — спросил я. — Боятся, что, объединившись, остальные нападут на них?
— Угадал с первого раза. Сволочи, скорее, постараются натравить одни фракции на другие, чем попробуют стать настоящим центром. Собственно, иногда они так и поступают.
— Я слышал, в городе есть каннибалы. Вы и с ними готовы объединиться?
— Мамониты? Почему нет? Если бы у них появилась возможность добывать с помощью остальных нормальную пищу, может, они и перестали бы жрать человечину. Ну, а если бы нет… — Симеон пожал плечами. — Будь мы едины, легко разделались бы с ними.
Староста отошёл от окна и сел на стул напротив меня.
— Вадим, о чём ты говорил с Зодчими?
— А это имеет значение? — спросил я.
— Может быть. Видишь ли, если им станет известно, что у нас тут спаситель, не известно, как повернётся дело.
— Они тоже верят в… меня?
— Нет. Но им точно не понравится, что где-то зашла речь о человеке, который может победить отродий. Особенно — колоссов. Такие вещи дают людям надежду.