— Это ещё мягко сказано! — вставила Алевтина. — Ненавижу старую стерву! Жаль, отродье ей только в глаза ядом плюнуло, а не прикончило совсем!

— Что так? — поинтересовался я, принимаясь снова нарезать овощи.

— Сын её вместе с моим папой погиб, — сказала после короткой паузы Аня. — Вместе они были тогда. Зарина считает, что отец…

— Не был он виноват! — встряла Алевтина. — Зарины там не было, ничего она не знает! Просто глупости болтает, и нечего её слушать! Проклятая старая карга, так и удавила бы её собственными руками за поганый язык!

— А что с мамой мальчика? — спросил я.

— Померла в том году, — сказала Аня, принимаясь делать из теста кружки с помощью чашки. — Болела долго. Не смог Пахом её выходить. Хоть и старался очень. За это, кстати, Зарина и на него тоже взъелась. Ну, и потому что глаза ей не вернул. Она вообще много с кем в ссоре.

— Как она делает артефакты, если ничего не видит? — спросил я.

— Для этого глаза не нужны. А если для чего и нужны, внук ей помогает.

— Он тоже будет артефактором, когда подрастёт?

— Если бы! — усмехнулась Алевтина. — У мальчишки дар ловчего. Это ещё одна боль старой карги.

— Разве ловчие не пользуются в общине почётом?

— Конечно, пользуются, и ещё каким! Парнишке повезло. Но вот у Зарины, чтоб ей пусто было, нет преемника, которому можно передать знания.

Работать пришлось ещё долго. Я старался не думать об усталости и игнорировать разрывающиеся от нагрузки мышцы. Хотя движения становились всё медленнее, а спина так вообще была готова вот-вот отключиться.

Наконец, Алевтина бросила скалку, вытерла руки о передник и решительно заявила:

— Ну, хватит на сегодня! Я уже ни ног, ни рук не чую!

И отправилась в зал. Через занавеску было слышно, как она объявила, что ресторан закрывается. Часы на стене кухни показывали почти девять вечера.

Спустя минут двадцать последний клиент покинул заведение, и Алевтина заперла дверь, перевернув табличку надписью «ЗАКРЫТО» наружу.

— Сейчас сдохну! — простонала она, стаскивая с себя передник. — Не знаю, как вы, молодёжь, а мне нужно прилечь. Прямо сейчас. Можете оставить всё, как есть. Завтра уберёмся. Спокойной ночи.

И она скрылась за дверью, ведущей во внутренние помещения.

Аня устало опустилась на табурет, положив локти на стол.

— Жесть! — проговорила она. — Нет, это здорово, что у нас сегодня было столько посетителей, и грех жаловаться, но я как-то не планировала сразу по возвращении из рейда вставать за плиту.

Я сел на стул. Хотелось только одного — побыстрее завалиться в кровать и уснуть. Восстановить силы. Хотя тело завтра, скорее всего, будет болеть, как после интенсивной тренировки. Даже голода не чувствовалось, хотя ел я последний раз ещё утром. До пирога, который начала готовить Аня, дело так и не дошло. Похоже, брикет, и правда, оказался чрезвычайно питательным. Даже система не сигнализировала о том, что не мешало бы пополнить запас калорий.