Мясорубка была старая и маленькая. С такой не разгуляешься. Я брал куски розового мяса с тонкими жировыми прожилками, клал в верхний раструб, придавливал пластиковой ступкой и крутил ручку, время от времени отсекая ножом вылезавший сквозь решётку фарш.

Алевтина или Аня периодически забирали его из миски, добавляли специи и тут же пускали в ход. Дело шло споро.

В какой-то момент на одной из полок возник Дружок. Потянул носом и жадно уставился на только что сделанный фарш. Шерсть на спине питомца встопорщилась, заискрилась, хвост мелко задрожал.

— Фу! — крикнула на него Алевтина. — Пошёл прочь, разбойник! Анька, опять твой лохматый припёрся! Сейчас шерсти своей натрясёт в еду, никто ходить к нам не будет! Убирай его живо!

— Дружок, сюда, — сказала девушка, показав коту на пол.

Тот вальяжно спрыгнул, потянулся и сел, обвив задние лапы хвостом. Усы слегка подёргивались, зелёные глаза мерцали, как колдовские огоньки на сказочном болоте.

Аня взяла немного фарша, шлёпнула в миску и поставила перед ним. Кошак немедленно принялся за еду, задрав хвост и чавкая.

— Давай-давай, переводи на него продукт! — проворчала Алевтина, яростно раскатывая очередной кусок теста. — Кстати, у нас такими темпами мясо скоро кончится. Скажи Лёньке, чтобы ещё приволок.

— Скажу, — отозвалась Аня. — А Дружка всё равно кормить надо.

— Чёртово животное само должно себе пищу добывать. Пусть крыс ловит!

При этих словах питомец поднял голову, смерил женщину внимательным взглядом, фыркнул и вернулся к фаршу.

— Ишь, даже специи ему не помеха! — покачала головой Алевтина. — Троглодит! Ещё бы польза от него была какая…

— Крысу он уже сожрал, — сказала Аня. — Отравился. Как будто ты сама не знаешь. Я его поэтому с собой и не взяла.

— Эй, примет кто-нибудь у меня заказ⁈ — раздался из зала женский голос.

— Чёрт…! — Аня принялась отряхивать руки от муки.

— Я схожу, — вызвался я. — В конце концов, если люди пришли поглядеть на меня, то, чем быстрее получат желаемое, тем быстрее освободят место.

— Вадик дело говорит, — подала голос Алевтина. — Пусть идёт.

Выйдя из кухни, я увидел высокую, стройную блондинку в синем шерстяном платье, накинутом на плечи выцветшем платке и ботинках. Похоже, девушки в общине туфли отрицали на корню. Кожаный пояс «украшали» пластиковые ножны, из которых торчала слегка изогнутая деревянная рукоятка.

— О, сам спаситель вышел меня обслужить! — ухмыльнулась девушка, окидывая меня цепким оценивающим взглядом больших серых глаз. — Какая честь! — она уселась за ближайший столик, где было свободно одно место. — Ну, покажи меню, что ли. Есть у вас что-нибудь, кроме пельменей-то? А то я за фигурой слежу.