Но все-таки лед тронулся. В глазах вольных охотников уже не было того страха, что я видел вначале собрания. В них появилась решимость.

После долгого, шумного обсуждения, пятеро мужчин, главы самых крупных вольных отрядов, поднялись со своих мест.

— Мы согласны, — сказал седобородый, выступая от имени всех. — Мы выкупим твою рыбу. И когда придет время, встанем с тобой плечом к плечу. Слово вольных охотников.

Я кивнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Вот оно. Союз заключен.

Охотники, довольные исходом переговоров, начали расходиться. Они хлопали меня по плечу, жали руку, обещали завтра же прислать людей для работы.

Седобородый, что выступил от лица всех и заваливал меня каверзными вопросами, подхватил полную корзинку рыбы и уже было направился к двери.

— Постойте. Кажется, вы кое о чем забыли.

Охотники остановились и с удивлением на меня обернулись. Седобородый в недоумении приподнял бровь.

— О чем это мы забыли? — спросил он. — Вроде обо всем уже договорились.

Я указал взглядом на корзину в его руках до верху заполненную свёртками рыбы.

— Выкупать рыбку то будете? С вас пять серебряных.

На мгновение в комнате повисла гробовая тишина. Седобородый, только что заключивший со мной сделку, замер с приоткрытым ртом. Он сначала перевёл взгляд на корзинку в своих руках, потом на меня.

— Ты же сказал, «Угощайтесь».

— Так вы уже первую, пробную порцию съели. А это уже платное, — я кивнул в сторону пустых листьев лопуха, которые остались одиноко лежать на столе и улыбнулся своей самой лучезарной улыбкой.

Следующие дни шли в привычном ритме.

Утро начиналось с обхода ловушек. Я проверял морды, вытаскивал улов, освобождал от водорослей. Рид увязывался следом, он терпеливо ждал свою порцию свежей рыбки. Каждый день я добавлял по три новые ловушки. Сейчас их было под двадцать штук. Мелочь шла нескончаемым потоком.

После проверки доставал рыбу из коптилен. Золотистые тушки, пропахшие дымом, я аккуратно складывал в плетёные корзины, а взамен загружал свежую партию просоленного улова.

Потом плот, деревня, рынок.

Торговля шла как по маслу. Покупатели уже знали меня и выстраивались в очередь до открытия. Эмма и Амелия каждое утро выкупали по десятку рыб. Их противостояние продолжалось, но уже в более цивилизованной форме. Они просто молча смотрели друг на друга уничтожающими взглядами, забирали свой товар и расходились.

Грегор Тушин по-прежнему стоял у своего прилавка. Окружённый надоедливыми мухами, тухлым мясом и без единого покупателя. Он провожал меня полными ненависти взглядом, но больше не лез. Не было больше и Людвига с его подельниками.