Кисть скользнула по холсту, оставляя штрих за штрихом. Линии ложились сами собой, пока её разум был занят совсем другим.

Как он вообще посмел такое сказать? Словно она какая-то влюбленная дурочка, которая бегает за ним по пятам, отгоняет соперниц и мечтает о свадьбе!

Это же смехотворно!

Её пальцы сильнее сжали кисть. Мазки становились резче, увереннее.

Она общается с ним исключительно потому, что должна вернуть долг жизни, никаких других причин нет и быть не может. Как только расчет будет завершен, она спокойно уйдет на путь истинной культивации, навсегда забыв об этом наглеце. Уж точно, без чувств ревности и всего этого.

Амелия отстранилась, чтобы оценить результат. Голова феникса почти готова, осталось добавить несколько финальных штрихов.

Она присмотрелась, всматриваясь в детали.

И застыла.

На холсте, там, где должна была быть гордая голова ледяного феникса с острым клювом и величественным взглядом, красовалось лицо Ива.

Его лицо.

С этой раздражающей ухмылкой и насмешливым прищуром глаз. С той самой уверенной наглостью, которая так выводила её из себя.

Красивый, гордый ледяной феникс, символ её родословной и силы, смотрел на неё лицом деревенского рыбака.

Амелия резко вздохнула, словно её ударили.

Кисть выскользнула из пальцев и со стуком упала на пол беседки, оставив на досках маленькую кляксу.

Она отшатнулась от мольберта, дыхание участилось, а сердце застучало так громко, что казалось, его слышно на весь сад.

Нет.

Нет, нет, нет!

Это просто… случайность. Она отвлеклась, а рука сама вывела знакомые черты, потому что весь день думала о прошедшей встрече. Это ничего не значит!

Но картина продолжала смотреть на неё, и ухмылка Ива на холсте казалась ещё более издевательской.

Амелия сорвалась с места. Её нога метнулась вперед и с силой врезалась в ножку мольберта. Холст качнулся, задрожал и с грохотом рухнул на землю, поднимая пыль.

Она стояла над поверженной картиной, тяжело дыша, кулаки сжаты, а в глазах бушевала буря.

Потом резко развернулась и быстрым шагом направилась через сад к тренировочной площадке, на ходу хватаясь за рукоять меча.

Ей нужно выпустить пар и срочно.

Пока девушка шла, в голове настойчиво, словно мантра, звучала одна-единственная мысль:

«Уж кто-кто, а она, Амелия Флоренс, точно не станет женой какого-то деревенского рыбака. Ни за что!».

* * *

Проснулся я ровно через четыре часа. Внутренние часы сработали точно, как будильник в старой жизни. Голова прояснилась, мышечная усталость спала, тело снова было готово к работе.

Оделся в рабочую одежду и спустился вниз.

Охотники уже разошлись, работы по веранде приостановлены на день. Во дворе царил покой и тишина, только ветер гонял стружку и опилки.