Ведёрко показывало тот же прирост, что и раньше. Восемь процентов.

Нахмурился, погодите, как так? В котлах варились и рыба, и оленьи кости. Энергии должно быть намного больше. Куда делась сила из костей?

И тут накатило.

Резкая боль пронзила запястья. Потом локти, плечи. Словно кто-то вбивал раскалённые гвозди прямо в костный мозг. Я зашипел сквозь зубы и рухнул на колени, когда жгучая волна прошлась по бедренным костям.

Черт… что за…

Ноги подкосились и я упал на четвереньки. Пальцы впились в траву, костяшки побелели. Ощущение было таким, будто скелет распирало изнутри, словно кости под давлением наполняли расплавленным металлом. Рёбра, позвоночник, череп…

Пот застилал глаза. Я тяжело дышал, упираясь лбом в землю, и просто ждал. Другого выхода не оставалось.

Боль медленно отступала, словно нехотя, оставляя за собой глубокую тяжесть. Постепенно она тоже исчезла, сменившись странным ощущением. Тело стало непривычно тяжёлым, а мутный взгляд упирался в небо.

Я приподнялся, потряс головой, стараясь избавиться от остатков дурноты.

И вдруг понял.

Кости. Энергия из оленьих костей не попала в ведёрко, а устремилась в скелет.

Я сжал и разжал кулак, прислушиваясь к ощущениям. Непривычно, словно каркас тела стал плотнее и устойчивее.

Когда ел стейки из того же оленя, ничего подобного не было. Лёгкое тепло, приятная сытость, и на этом всё. А тут концентрат выдал полный набор: вся сила костного бульона, сжатая до размера рюмки, ударила разом.

Поднялся на ноги и усмехнулся, глядя на котлы с доваривающейся рыбой и костями.

Выходит, мой прорыв будет не только быстрый, но и качественный. Рыба наполняет ведёрко, а кости укрепляют скелет. Два потока энергии, два разных эффекта. Что ж, если цена за это немного боли, то я готов ее потерпеть.

Дни потекли в привычном ритме, один похожий на другой, как капли бульона в моих котлах.

Утром я обходил морды, вытряхивая серебристую рыбу в корзины. Днём варил, сцеживал, выпаривал, пил обжигающий концентрат и корчился от боли. Вечером сбрасывал рыбную кашу, наполняя ловушки и падал на подстилку, чтобы с рассветом начать всё сначала.

Рид удивил, каждый вечер, он приносил свежепойманного оленя.

Я так и не понял, как он это делает. Деревенские охотники замирали при виде оленя, а Кот таскал их с такой лёгкостью, будто разносил вечернюю прессу.

Может, у него какой-то особый охотничий инстинкт? Или способность к засадам, которую Рид развил вместе со вторым хвостом? Как бы то ни было, результат меня более чем устраивал.

В любом случае, поток оленьих костей не иссякал, и моя фабрика концентратов работала на полную мощность.