о «кризисе идентичности» на самом деле скрывается несостоятельность процессов идентификации, предлагаемых тем, в ком неизменно хотят видеть лишь потребителей. Разве желаниям не положено раскрываться лишь посредством тех форм, которые как нельзя лучше соответствуют абсурду рыночных отношений? Если воображаемое не проживать так, чтобы с его помощью двигать миром, оно отвечает лишь архаичными видéниями, которые циркулируют в этом мире подспудно, раз уж в борьбе с немощью цивилизации не предлагается никаких новых средств. Так в очередной раз невозможность постичь рассудком жизни, терзаемые безумием государства и капиталистической экономики, находит своё политическое выражение в фашистских течениях. Она постоянно крепнет от осознания себя единственной отдушиной и скоро, вероятно, ещё и катализатором влечений. Расизм, ксенофобия, тоска по руководителю, ниспосланному провидением, и культ отвратительной троицы «труд, семья, отечество» процветают благодаря отрицанию, которое поддерживают медиа, утопия и революционные чаяния. Так как сейчас веселиться умеют лишь одиночки, соседи, не замечающие друг друга, этому отрицанию мы обязаны подчинением общественных отношений исключительно принципу реальности. Резко обострившиеся инстинкты прекрасно приспосабливаются к самым опасным способам вытеснения, которые являются одним из главнейших средств соблазнения крайне правых. Как боязнь другого действует в качестве отвращающего фантазма, препятствующего любому символическому обмену? Какой бывает ложь, пусть даже посредством умолчания, в которой обнаруживается то, от чего возникает и крепнет бред, который завтра может привести неофашизм к власти? Наш активизм среди бурунов повседневной жизни выступает реальным заслоном против ультраправого дискурса, который делает ставку на страх потерять идентичность и избирает мишенью незнакомого соседа. Борьба за то, чтобы окончательно уничтожить фашизм и – в особенности – то, что его порождает, предполагает в первую очередь реапроприацию активных сил общественного воображения, направленную на возрождение либертарного мифа. Необходимо избежать повторения ошибок тридцатых годов, о которых писал Эрнст Блох: «Нацистам удалось так легко построить свою империю лжи <…> лишь потому, что левые, чрезмерно абстрагировавшись от среды, в которой они находились <…>, не дали достаточно пищи для основ воображения, практически забыли про его мир». Именно с этой целью мы изучаем преемственность фашизма и его попытки выстроить связи с уже существующими