глубоких моральных и религиозных убеждений: смертельный страх перед тем, что человек может получить доступ к наслаждению и познанию как плоду своей неограниченной свободы. Именно отрицание этой свободы, её преследование как категории, невыносимой для угнетающего образа мыслей на протяжении веков принимает разные формы и под самыми разными предлогами проявляется и укрепляет свою жёсткую власть над всем живым и неодушевлённым. Эта непреодолимая ненависть к удовольствиям взлелеяла понятие греховности, ограничивая полёт воображения и поэтической мысли во имя триумфа утилитарного и одностороннего разумения, а сегодня судит о том, что является или не является зависимостью, наркотиками, синдромом абстиненции, общественной угрозой (такие понятия, как развлечение, экстаз, релаксация, видение и т. д., похоже, невозможно ассоциировать с наркотическими веществами). Речь, наконец, идёт о тошнотворном недоверии к счастью, о неприятии того, что наслаждение усиливает способности человека, отсюда и преступные поползновения выстроить общество на авторитарных основах, на самоконтроле отшельника, работе, усталости, скуке. Эти претензии так или иначе диктуются буржуазной парадигмой, до костного мозга въевшейся в очередную временную Власть, и именно с их помощью преграждается путь завоеванию реальности, поскольку оно предстаёт формой познания, которая если и не позволяет в своём непосредственном бытовании установить новую шкалу ценностей, то всё же способствует зарождающемуся сомнению и даже кризису всего человеческого существа. Повторим: запрет на наркотики – это запрет на человека. Того самого человека, которого насильно лишают свободы отравлять себя, но которого по иронии судьбы подавляют и подчиняют интересам государственного благосостояния. Этот суверенный человек 1 , которому насильно запрещают обладать интоксикационным телом, не признавая другой формы просветления, кроме смирения в качестве единственно возможного присутствия в этом мире. Скажем, что свобода травить себя тем или иным способом не может быть отдана в руки одержимых полицейских, заядлых бюрократов и сектантов из медицинского сословия, этих псевдошаманов племени, которые практикуют терапевтическую расправу над телом общества в целом и над наркоманом в частности, приветствующих и узаконивающих на «научной основе» запрет на употребление наркотических веществ, то есть насаждающих монополию на их использование только членами гиппократова клана. Исходя из этих предпосылок, либерализация наркотических веществ означала