нашей эпохи состоит в том, что когда говорят о ком‑то «он хороший профессионал», то это вовсе не гадкое оскорбление, а похвала. И дело всё в том, что «апология труда, с тех времён, когда в Западной Европе исчезло рабство, – это старая идея правящих классов» [21] . Необходимо возвысить (удорожить) труд для того, чтобы он превратился в исключительно «редкий товар» и оказалось возможным стерпеть непереносимые условия, в которых он осуществляется. Как мы уже говорили в памфлете, опубликованном по случаю всеобщей забастовки 1994 года, «чем реже будет встречаться труд как гарант ежедневного выживания, тем чаще его будут отождествлять с метафизической целью человеческого существования», придя к «полному обожествлению труда как самой высшей формы добра, самого главного желания, абсолютного идеала, последней инстанции счастья». Ещё в 1880 году Поль Лафарг отстаивал идею трёхчасового рабочего дня. В 1927 году молодые рабочие, впервые устроившие забастовку, гордо заявляли о том, что они «за двухчасовой рабочий день, и даже если он будет состоять из пары часов, это всё равно много» [22] . А в 1967 году лионская группа сюрреалистов «Разрыв» защищала право каждого человека «грезить средь бела дня, на рабочем месте, на заводе или в конторе, в одежде или без неё». Что волей или неволей предусматривает дневную/ночную организацию, с разделением на труд и отдых, в полной противоположности единственно возможной сейчас. Однако век подходит к концу, но пророчества так и не сбываются. Развитие технологии не оставляет сомнений в возможности покончить с трудом, который, сведённый к минимуму и организованный более справедливым для всех способом (первое и главное условие, решительно требуемое нами всегда ), не только превратится в некую «приятную приправу к лени», о которой мечтал Лафарг, но и станет личной приверженностью, коллективной игрой. Таким образом, в социальной и экономической областях находит своё подтверждение фраза Бретона о том, что «воображаемое стремится быть реальным». Но конец труда означает и конец тех, кто его даёт и отнимает, и триумф технологии означает в то же время истечение срока действия одностороннего и утилитаристского способа мышления, на котором она основана, позволяя таким образом историческое преодоление обоих [23] . Потому что осуществление всех желаний «не превосходит современные способы воздействия человека на материальный мир, а лишь только устаревшие социальные устои» (Ги Дебор). Во имя этих «устаревших социальных устоев» и управляющих ими классов