каторжные работы выходят на новый уровень экспансии и господства в мировом масштабе. В США свободное время для перерыва на обед сократили с одного часа до 15 минут или вообще упразднили. Печальная и банальная инициатива французского правительства, предлагавшего ввести 35‑часовую рабочую неделю, была встречена в Европе как бессмысленная утопия, в то время как в Англии спешат восстановить workhouses (исправительные тюрьмы). В Азии «кризис» (наступающий как предупреждение, наказание или искупление, ровно год спустя после внезапного почти революционного всплеска южнокорейских рабочих) требует новых усилий от измученного населения. В Африке, в Южной Америке… Что же есть тогда вымысел и что реальность? Упразднение труда было мнимым желанием прошлого, ставшим реальной альтернативой, в то время как всё ухудшающееся его выживание есть не что иное, как неизбежная и реальная необходимость вчерашнего дня, выдуманный предлог, идеологический обман на службе капиталу. Мы не намерены мириться с повторением в качестве оружия пропаганды заученного псевдорелигиозного лозунга, воспевавшего моральные и морализирующие благодетели труда, наряду со всегда действующим «страхом остаться без работы», в подтверждение чему сегодня все языки мира сливаются в один экономический язык (высшее присвоение того же первичного сырья материи социального воображения). Викторианская похвала труду претерпела изменения в функциональных и относительно асептических, логически обоснованных, но не столь рациональных концепциях, таких как производительность или эффективность, – это священные слова, вписанные калёным железом в каждое сознание, особенно молодёжное. Результаты такой гнусной политики налицо. Если измерить, к примеру, воздействие лучей JASP 5 на подростков, выясняется, что по данным последнего «Евробарометра» 6 о европейской молодёжи (апрель-май 1997), испанцы от 15 до 24 лет согласны на любую работу, без социального страхования и стабильности, с низкой оплатой да ещё и с благодарностью. Как раз здесь спорт достигает своего пика как идеологический инструмент. Вместе с рекламой, с которой он находится в постоянном симбиозе, спорт есть огромное средство распространения и привития требований и регламентов экономики. Аргумент всегда один и тот же: реклама, ассоциирующая усилия спортсмена с эксплуатируемым работником, превращает его в акт отражения, в деградированную карикатуру звезды, которой восхищаются и беспрекословно принимают любезное подначивание того, кто «всегда требует от него большего»,