на пороге сна. Мир, где реалии выражены количественно и демонстрируют устойчивый численный рост. Задействуя, то по очереди, то одновременно, рычаги идиллии и катастрофы, он поручает «отформатированному» под себя воображению заботу о подготовке умов к неминуемым бедствиям, которые его ни в коей мере не пересилят, а дадут новые поводы для существования, выставив его необходимым заслоном от варварства и хаоса, тёмной стороной которого он, собственно, и является. Ужасна эта реальность, утверждающая себя за счёт всевозможных других, ужасно существование, где каждый теряет свою исключительность в меновой стоимости. Неужели не осталось в мире мест, кроме бирж и полицейских участков с их сливающимся монотонным гомоном, где устанавливался бы диалог иных голосов и других желаний, где горестный и блистательный факт жизни, рискуя лишиться всего, обретал бы другие смыслы? Нам предстоит противопоставить такой действительности не столько воображение, к которому часто взывают машинально, а настоящий коллективный опыт, значимость сновидческой составляющей которого сложно переоценить. Дело в том, что грёза – это не только действительное приключение, которое каждую ночь готовит нас к тому, что предстоит пережить, его воплощению в сновидении или утопии. Сейчас она является единственной частью нашей жизни, где каждый может ощутить время в его качественном проявлении. Реальность становится заложником скуки «в реальном времени», и взгляд вдруг становится рассеянным. Что будет нам грезиться, на страже какой беды мы будем стоять по ночам вместо того, чтобы нести дозор у этих застенков? Мир вынужден производить всё больше реальности , то есть больше зрелища, больше виртуальных заместителей, больше внешних проявлений фантазмов (чтобы лучше очистить наше воображение от субъективности), больше религиозного повиновения и ужаса – иными словами, больше полицейщины; в противовес ему лишь раскрепощение воображаемого способно привести к зарождению форм жизни, не связанных с таким миром. Форм жизни решительно и вопиюще «не от мира сего », черпающих свои силы в неучастии, в дезертирстве, в неповиновении и в уклонении от всех глупостей, к которым нас принуждают общественные институты, в силе « я бы не» Бартлби 1 , в лёгкости Пера умолчания. Оружие наше чудесно в своих остротах: чёрный юмор, детурнеман 2 , мистификация, объективный юмор, поэзия во всех излишествах своих слов и жестов, игра, которая пробивает брешь в повседневном и провозглашает создание единого языка, претворение в жизнь настоящей