бетонных конструкций, облицованных пластиком, – такие же гостиницы, кафе-бары и рестораны, как и во всех постиндустриальных городах, в которые «заново вдохнули жизнь». Глядя на то, как растут эти здания, мы воочию убеждаемся в их недолговечности: временные каркасы за тонкими хрупкими фасадами. Очевидно, что это призрачные кварталы – сияющие пустоши стратегического планирования. Они несут нам прямые противоположности общности, многообразия и культурного роста, на которые претендуют. Такое засилье приватизированного пространства приведёт нас лишь к подавлению городской внутренней жизни и света или того, что от них ещё осталось. Разумеется, с точки зрения исключительно эстетических предпочтений сложно будет поспорить с тем, что внешне центр города стал более приятной средой: на улицах, например, стало чище. Однако стоит выйти за рамки этого установленного порядка и посмотреть критическим взглядом за видимую поверхность: город теперь скован одной цепью с сетью таких же единообразных, безжизненных, лишённых теней и со сглаженными острыми углами. Очевидно, что такая пространственная однотипность – это явный признак глобализации. В полном соответствии с планами городское пространство теперь стало оккупированной территорией, что отражает постепенный захват ментального пространства процессами принятия потребительских решений и вытеснением из него процессов мыслительных. Возможно, усиление власти корпораций над городским пространством – циклическое явление, и обратное экономическое, политическое и общественное движение приведёт к другому развитию города, к возврату настоящей «аккультурации». Даже если и так, мы не можем тянуть время в ожидании и в надежде на то, что такие перемены возьмутся как будто из воздуха. Нам самим необходимо вмешаться, чтобы они начались здесь и сейчас. Консорциумы и группы предприятий, решающие, в каком направлении развиваться городу, хотят, чтобы жизнь в нём «била ключом»? Давайте привнесём её в их вычищенные кварталы и на аккуратно обсаженные площади: пусть бьют ключом перекрытые улицы, вставший транспорт, остановившееся потребление и безудержный карнавал; один за другим пробуждаются к жизни «безответственные поступки», похожие на орущих во все горло и бесящихся детей, изрисованных «пацификами». Устроим там место для поэтических споров – и они сбегут обратно в свои лофты в цокольном этаже и убежища, где жизнью правит стандартизированный минимализм. Окажем им сопротивление вместо поддержки, будем встречаться друг с другом сами по себе, а