разным причинам использовал сам этот термин как ярлык – такие ошибки своевременно исправлялись. Речь скорее о подражании рецептам первых сюрреалистов, каковое, если присмотреться внимательнее, сейчас во всех возможных видах встречается внутри самого движения. Только безотлагательная и бесспорная необходимость может оправдать повторное использование сюрреалистической техники (например, мании или состояния истерической суггестии) после её открытия. А потому, думается, пора восстать против сложившейся тенденции, считающей некоторые объективно сюрреалистические приёмы механически передаваемыми и воспроизводимыми до бесконечности. Существуют сюрреалистические открытия – но не может быть сюрреалистической манеры, бездумно применяемой в готовом виде: она бы просто подменила собой тошнотворные методы поэтов, художников и писателей прошлого. И хотя изобретённые сюрреалистами приёмы, будь то автоматическое письмо, коллаж или использование бреда интерпретации, имеют объективную ценность, преувеличить которую мы вряд ли могли бы, столь безграничны наше восхищение и готовность следовать им, очевидно, что идеалистическое повторение этих приёмов лишает их начальной теоретической ценности и никак не оправдано с сюрреалистической точки зрения – а именно в свете всего диалектического содержания сюрреализма. В результате такого чисто художественного воспроизведения теми, кто позволяет себе обманываться столь сомнительным толкованием объективности, сюрреалистические приёмы вырождаются в отвлечённые эстетические абстракции. Мы видим, как попутчики и даже участники сюрреалистического движения, прежде всего живописцы и поэты, воскрешают, видоизменяют и перелицовывают достижения сюрреализма, и уже упоминавшееся существование такого размытого «ландшафта» кажется нам опасным во всех смыслах художественным отклонением . Подобный «сюрреалистический» маньеризм, зачастую даже невольный, грозит превратить сюрреализм в художественное течение, сделать его приемлемым в глазах наших классовых врагов, обеспечить безобидным историческим прошлым – одним словом, лишить его той живости, которая, подпитываясь всеми противоречиями внешнего мира, воодушевляла всех, кто сделал революцию смыслом своего существования. Мы, соответственно, усматриваем в оторванном от объективности, рутинном применении ведущих приёмов сюрреализма заблуждение, ведущее к обесцениванию таких открытий и дающее художественным течениям возможность бесстыдно присваивать эти революционные ценности, что представляет собой смертельную