нашего времени, к которым мы относим неевклидову геометрию, немаксвелловскую физику, непастеровскую биологию и неньютоновскую механику – дисциплин, в свою очередь солидарных с неаристотелевой логикой и той немоисеевой моралью, к выработке которой мы настоятельно призываем, чтобы обратить вспять невыносимое существование. Мы верим: касающийся жизни призыв Рембо и применимый к миру лозунг Маркса 6 давно звучат в сердцах людей. Но после того как рациональная и размеренная поступь сознания обогнала безумные скачки бессознательного – то есть с тех пор как последний из мифов засох в загодя спланированной мистификации, – люди утратили секрет, позволявший познавать и действовать: действовать, не отчуждая достижений сознания. Настало время продвигать новый миф, способный увлечь человека к завершающему этапу, к его последнему предназначению. И именно в этом – призвание сюрреализма, точка, в которой он пересекается с Историей. Грёза и революция созданы для того, чтобы уживаться, а не исключать друг друга. Грезить о революции не значит отказываться от неё – мы просто свершаем её с удвоенной силой и без умственных шор. Обратить вспять невыносимое существование не значит бежать от жизни – мы бросаемся в неё с головой и бесповоротно. СЮРРЕАЛИЗМ – ЭТО ТО, ЧТО БУДЕТ Париж, 21 июня 1947 Адольф Акер, Саран Александрян, Морис Баскин, Ганс Бельмер, Жоэ Буске, Франсис Буве, Виктор Браунер, Андре Бретон, Серж Брисианер, Роже Бриель, Жан Брен, Гастон Криль, Антонио Дакоста, Пьер Кювилье, Фредерик Деланглад, Пьер Демарн, Матта Эчауррен, Марсель и Жан Ферри, Ги Жилькен, Анри Гётц, Артюр Арфо, Гайслер, Жорж Энен, Морис Анри, Жак Эрольд, Марсель Жан, Надин Крайник, Ежи Кужавски, Робер Лебель, Пьер Мабиль, Жеан Майу, Франсис Менье, Робер Мишле, Нора Митрани, Анри Паризо, Анри Пастуро, Ги Пешнар, Кандиду Кошта Пинту, Гастон Пюэль, Рене Рен, Жан-Поль Риопель, Станислас Родански, Н. и Г. Сегль, Клод Тарно, Туайен, Изабель и Патрик Вальдберг, Рамзес Юнан Декларация сюрреалистической группы в Англии Если сюрреализму и угрожает сегодня какая‑то опасность, то это почти повсеместное признание его значимости, которую, хотя бы имплицитно и ретроспективно, спешат подтвердить даже заклятые враги движения: так – завалив сюрреализм венками – проще представить его катафалком. Соответственно, потребность вновь заявить о важности сюрреалистической революции и нашей безграничной вере в неё мы испытываем именно потому, что не считаем её законченной и не намерены отступаться от того, что иные склонны относить