к «прегрешениям юности». В отличие от новейших тенденций мысли и литературы Международное сюрреалистическое движение одно не подчиняется интересам политики и не даёт выхолостить себя до чисто интеллектуального созерцания. Литература и искусство в попытке не отрываться от мира уцепились мёртвым грузом за социальную машинерию, которая, не гнушаясь ложью, тащит их куда вздумается: чаще всего – в отхожее место. Не замахиваясь на масштабный анализ, который надлежит провести в будущем, мы хотели бы в нескольких словах обозначить нынешнее положение сюрреалистической группы в Англии. Чрезвычайно децентрализованное устройство английского общества, которое исторически можно было бы противопоставить присущей Франции крайней сосредоточенности всех занятий – будь то административных или же интеллектуальных – в Париже, никак не способствовало созданию в стране спаянной сюрреалистической группы. В культуре Англии во все времена проявлялась тяга к иррациональному, а ведущим течениям английской мысли – и даже повседневной жизни, – как правило, не свойственна жёсткая логика. Немаловажно в этом смысле и то, что в школьных программах у нас драматурги елизаветинской поры и романтики занимают место, во Франции отводимое Корнелю и Расину, тогда как в часы досуга детей нонсенс заменяет или как минимум дополняет волшебные сказки. Всё это должно снять кажущийся парадокс: при том что в Англии появилось столько предшественников сюрреализма – невольных сюрреалистов, от Сирила Тернера до Льюиса Кэрролла, не забывая о Свифте, Блейке и Кольридже, – сюрреалистов сознательных здесь так мало. Не стоит сбрасывать со счетов и особое бытование типично христианского морального угнетения в протестантизме. В отличие от католической церкви, тут нам противостоит не монолитный соперник с чётко определёнными чертами, но враг, нападающий на человека изнутри, – враг, более того, сам внутренне бесконечно разделённый и на первый взгляд кажущийся свободомыслящим. В этом контексте потребность инстинктивного объединения для борьбы с определёнными репрессивными силами, понятно, проявляется слабее, чем под иными широтами. С началом войны сюрреалистическую группу покинули сразу несколько дезертиров, когда трусливо, а когда и попросту коварно; в последовавшие же месяцы на неё посыпались довольно чувствительные нападки оппортунистов и конформистов. Самым поразительным остаётся пример скульптора Генри Мура, без какого‑либо предупреждения перешедшего от сюрреализма к производству ритуальных украшений, а позже окончательно