Начать должен был я, но что-то пошло не так. Скорее всего, кто-то из кочевников заметил спрятавшегося в кустах воина, и тот метнул в слишком зоркого дротик. Остальные бессы тут же поддержали его. Со всех сторон в кочевников полетели дротики и стрелы. Расправа была быстрой и короткой. Успели удрать только с десяток врагов, скакавших в хвосте отряда.
Я тоже поучаствовал в избиении неосторожных. Первая моя стрела попала справному жеребцу вскользь по ягодице. Или как там называется у лошадей эта часть тела? Рана не опасная, на рабочие качества не повлияет, но болезненная. Жеребец вскинулся и понес по дороге в деревню. Всадник натянул поводья, пытаясь сдержать его. Куда там! Конь выделывал самые невероятные прыжки, но останавливаться не хотел. Пока они занимались вольтижировкой, я перебил шесть всадников, следовавших в голове отряда. Мне помогал Скилур. У него трофейный лук, захваченный во время сражения у Иссы, составной, из дерева и роговых пластин, правда, не такой тугой, как у меня. Я научил юношу стрелять «азиатским» способом, так что Скилур теперь полноправный боец отряда, единственный натуральный скиф в Скифской иле.
Командир справился со своим конем только неподалеку от меня — и увидел направленную на него стрелу, положенную на натянутую тетиву. С расстояния метров десять стрела даже из лука среднего качества, выпущенная средненьким стрелком, прошибает бронзовый доспех и тело в нем. Наверное, кочевник уже попрощался с жизнью.
Я качнул луком, приказывая командиру вражеского отряда спешиться. Секунд пять он смотрел своими узковатыми глазами в мои, ожидая, видимо, смерти, понял, что еще поживет какое-то время, и медленно, словно отклеивал свои штаны от попоны, постеленной на спине жеребца, перекинул правую ногу и спрыгнул на дорогу, подняв облачко рыжеватой пыли. Повод продолжал держать в правой руке. Я показал луком, чтобы отпустил коня, снял пояс с сагайдаком и саблей и подошел ко мне. Он так же медленно выполнил и этот приказ. От кочевника воняло конем, дымом и кислым молоком. Узковатые темно-карие глаза смотрели из-под нависших надбровных дуг со спокойствием смертника. Зато на рябоватом лице у левого уголка полногубого рта подергивалась какая-то жилка.
— Ты кто? — спросил я на персидском языке.
Кочевник не понял меня.
Я повторил вопрос на скифском.
— Мавак, — ответил пленник.
Я задал следующий вопрос:
— Ты скиф?
— Дах, — ответил Мавах.
Я посмотрел на Скилура, чтобы объяснил, кто такие дахи, говорящие на скифском языке со странным акцентом.
— Они живут восточнее нас, далеко, — ответил юноша.