Пересчитав деньги, получив после короткого спора недостающие два золотых дарика и почти полторы сотни серебряных драхм, я вместе с бессами поскакал к своему лагерю. Со стороны Галикарнаса весь день доносились звуки боя.
По приезду выяснили, что два пьяных фракийца долго оскорбляли галикарнасцев, пока те не организовали вылазку через главные ворота и не вломили грубиянам. И тем, и другим подошла подмога — и маленький инцидент перерос в большой бой. Фракийцы чуть не вломились в город вслед за отступающими галикарнасцами. Перепугавшись, горожане закрыли ворота слишком рано — и погибли почти все, участвовавшие в вылазке, а это были греки-наемники. Типичное благодарное отношение к наемникам. К месту боя подтянулись сиракузские саперы и начали рушить стену рядом. Им никто не мешал, потому что все были увлечены боем у ворот. В итоге было убито сотни по три с каждой стороны и сильно пострадали две башни, потому что рухнула часть куртины между ними. Всю ночь горожане при свете костров и факелов возводили из обломков и кирпичей новую стену вместо разрушенной. Если бы македонцы пошли на штурм, к утру Галикарнас был бы захвачен, но приказа не последовало. Видимо, на примере Милета царь Александр сделал какие-то выводы. Скорее всего, не хочет обострять отношения с греками, проливать много греческой крови, ждет, когда город сдастся.
24
Я спускаюсь вниз по канату с мусингами, упираясь ногами в неровную глиняную стенку рва. Сухая земля осыпается, тихо шуршит. У ночных звуков есть еле уловимая магия, которая заставляет воспринимать их иными, причем по-разному. На дне рва мои ноги попадают в толстый слой пыли, поглотившей все звуки. С восточной стороны ров основательно углубили и подровняли, а с западной начали было, но узнали, что Минд не захвачен, и прекратили работы. Мне кажется, галикарнассцам глубоко плевать и на царя царей, и на македонского царя, готовы подчиняться любому, тем более, что налоги одинаковы, и им очень не нравится положение между двух жерновов. Судя по ходу осады города, галикарнассцы втихаря договорились с Александром, но выступать за него в открытую боятся. Я перехожу к внутренней стенке рва. Здесь меня ждет лестница, хлипкая, прогибающаяся. Утешает, что падать буду не больше семи метров. Тонкие ступеньки кажутся предельно ненадежными. Вопреки опасениям, все-таки забираюсь наверх целым и невредимым. Пересекаю узкую полосу земли и припадаю к теплой, нагретой за день и еще не остывшей крепостной стене. От камней идет сухой спокойный запах, разбавленный полынной горчинкой.