— Я забираю всё, — закончив читать, объявил Клеомен. — Получишь пять талантов серебра.
— Шесть, — потребовал я, — и только потому так мало, что мой товар послужит царю Александру, под командованием которого я прошел от Амфиполиса до Персеполя.
— Вспомнил, где тебя видел — в лагере нашего царя, ты был одним из командиров! — радостно воскликнул Клеомен.
Меня легко запомнить, потому что среди нынешних обитателей планеты редко встретишь человека такого высокого роста. Да и лицо у меня далеко от греческих классических стандартов. Впрочем, и многие греки сильно не дотягивают до идеала.
— Командовал Скифской илой, — подсказал я.
— Раз ты участник великого похода, то получишь шесть талантов серебра, но оформим, как шесть с половиной, — решил Клеомен.
Я был уверен, что оформит, как семь талантов. Его скромность вызывала восхищение.
Выгрузка заняла четыре дня. Еще пять ушло на погрузку зерна. Я отпускал Аменемуну на неделю и, когда этот срок миновал, решил, что египтянин выбрал родину и свободу. Он приплыл на лодке во второй половине девятого дня вместе с женой, довольно невзрачной женщиной, и тремя дочерями. Посмотрев на эту толпу крикливых баб, я подумал, что в рабстве Аменемуна был свободнее. Оказалось, что, прождав три года и решив, что муж погиб, жена с детьми перебралась к своим родителям в Саис. Было бы интересно, если бы вышла замуж за другого, но никто не позарился на бедную многодетную вдову со вздорным характером.
52
Вернулись в Херсонесс мы в середине декабря. Как по мне, было еще тепло, чуть выше ноля градусов, но для греков уже началась самая настоящая зима. Так холодно, допустим, в Афинах бывает разве что в середине января и то всего несколько дней. Здесь же в январе несколько раз выпадает снег и лежит по несколько дней и случаются морозы градусов до десяти. Когда я говорю, что на моей вымышленной родине снег лежит пять месяцев, верят с трудом. Кстати, благодаря «Истории» Геродота я отредактировал свою легенду, оснастил ее деталями. Чтобы попасть в Гиперборею, надо пересечь земли будинов, потом семь дней идти на север по пустынным, болотистым местам до многолюдного народа фиссагетов, за которыми живут дикие охотники йирки, а за ними, на берегу холодного моря, и находится моя родина. Климат у нас суровый, вот мы и вырастаем превосходными воинами и мореходами.
Мне сразу сообщили новость: Керкинитида захотела стать союзником Херсонеса. В переводе с дипломатического это значило, что полис отказывался от независимости, переходил под руку более сильного. Видимо, керкинитидцы решили, что лучше платить дань культурным соплеменников, чем диким кочевникам, тем более, что размер ее будет меньше. Решение принимало общее собрание граждан Херсонеса. Для этого на площади поставили две специальные амфоры, черную и белую, и каждый гражданин кинул в одну из них черепок со своим именем. В черной амфоре оказалось всего семнадцать черепков. Теперь я точно знал, сколько в Херсонесе умных людей.