Фаланга, оставив дорожку из раненых и убитых, заходит в узкое место долины. Тут у херсонесских всадников сдают нервы, они подгоняют коней и, бросив соратников-пехотинцев, быстро скачут по дороге к лесу, чтобы спрятаться за деревьями от стрел. Гоплиты тоже бросают свои длинные и тяжелые копья, закидывают щиты за спину и бегут плотной толпой. Завидев это, скифы, обстреливающие с дистанции метров сто-сто пятьдесят, прячут луки в гориты, достают акинаки и все вместе скачут за удирающими врагами. Они решили, что наступила самая приятная стадия сражения — уничтожение трусов, не оказывающих сопротивление. Сейчас они узнают, что на самом деле началась самая приятная стадия операции «Убегающий заяц» — уничтожение лохов, не оказывающих сопротивление.
Я оборачиваюсь к трубачу, который с приоткрытым ртом наблюдает, как скифы догоняют его удирающих сограждан, и приказываю:
— Труби.
— Да, — быстро произносит он, сглатывает слюну, нервно вытирает губы, после чего прикладывает к ним мундштук и издает громкий протяжный звук, который, как пластиковый шарик во время игры в пинг-понг, начинает метаться между горными отрогами, удаляясь в сторону степи и затихая.
Моя первая стрела прошивает скифского воина в явно захваченном при разгроме македонцев шлеме беотийского типа, чешуйчатом доспехе и с горитом, украшенным золотыми пластинками. Следующая находит другого обладателя беотийского шлема, а третья — дырявит еще один чешуйчатый доспех. Дальше бью, не выцеливая. Осыпанные стрелами и камнями с двух сторон, скифы начали сбиваться в кучу в середине долины. Инерция движения вперед уже погасла, а задний ход еще не включился или включился, но не набрал обороты, потому что мешают задние. Кстати, в скифском языке нет слова «назад», а надо развернуться и продолжить скакать вперед. Что и начали делать скифы, число которых стремительно сокращалось. Только я расстрелял два колчана, шестьдесят стрел. Тавры тоже постарались на славу, понимая, что каждый убитый враг — это трофейный конь, доспехи и оружие. Выкосили мы не меньше двух тысяч кочевников. Остальные дружно ломанулись в степь, унося в своих телах и щитах наши стрелы.
Отступавшие гоплиты, бросив ненужные тяжелые щиты, вернулись к месту бойни и принялись добивать раненых врагов короткими мечами и кинжалами. Наверное, вымещали злость за все, что натерпелись, отступая, за убитых и раненых товарищей.
— Оставьте одного скифа живым! — крикнул я со склона и начал спускаться в долину, потому что не был уверен, что приказ выполнят.
Вся долина была заполнена по большей части живыми лошадьми и мертвыми людьми. Животные, переступая осторожно, удалялись от трупов к склонам отрогов, чтобы пощипать начавшую желтеть траву. Утром их не покормили, чтобы были злее. У скифов лучшим боевым конем считается тот, который кусается. То, что такой конь кусает всех подряд и в первую очередь хозяина, выдается за продолжение его достоинств. С обоих склонов спускаются воины и начинают собирать и сортировать трофеи. Часть сгоняет в табун лошадей, а остальные складывают в одну кучу шлемы, в другую доспехи, в третью щиты, в четвертую гориты с луками и стрелами, в пятую акинаки… Потом это все будет поделено на глазок напополам, кинем жребий, и одну половину заберут и разделят тавры, вторую — херсонессцы. Мне и полемарху Харисию, который командовал фалангой и отделался легким ранением в ногу, достанется десятая часть на двоих, командирам лохов и отряда всадников — по три доли, командирам эномотий и рядовым всадникам — по две, урагам — по полторы, рядовым гоплитам и двум десяткам лучников-греков — по одной.