Все дома на этой улице были двухэтажные. Различались только размером двора и сада. Чем дальше от пролома, тем большую площадь занимало жилище богатого милетянина. Дойдя до воистину большого, я решил остановиться, дал команду бессам занимать соседние дома и действовать быстро, потому что желающих пограбить из расчета на один дом будет намного больше, чем в Фивах.
— В первую очередь берите и прячьте самое ценное, — напомнил я. — Остальное пакуйте и складывайте на виду.
Мы со Скилуром, который во время боя находился в тылу отряда, а потом догнал меня, зашли во двор, на воротах которого была нарисована богиня Афина с золотым копьем в правой руке и золотым щитом, прислоненным к левой ноге и поддерживаемым левой рукой. Скорее всего, здесь живет грек. По распространенному мнению грек в городах Малой Азии может быть только богатым, если он не солдат-наемник, то есть, неудачник. В данном случае, судя уже по размеру дома и двора, мнение было верным. Слева от ворот под навесом из камыша стояли два белых жеребца с небольшими черными пятнами на крупе, наверное, братья или отец и сын. Добыча, конечно, ценная, но ее сразу отберут.
— Оставь их, — говорю я Скилуру, для которого нет ничего более ценного, чем хороший конь.
В доме прохладней, из-за чего мое тело под доспехом сразу покрывается потом. В первой комнате сидят на мраморном полу у стены две молоденькие рабыни, причем одна чернокожая, и сухощавый и длинноносый раб лет тридцати, скорее всего, семит. Девушки испуганно наклонили головы и закрыли глаза, чтобы не видеть приближение смерти, а у мужчины пустой взгляд, направленный в стену напротив, на которой на черном фоне нарисованы желтой краской голые, пляшущие бородачи с венками на курчавых головах. Наверное, сюжет какого-то мифа или известной истории, неведомых мне.
Не обращая внимания на рабов, я прохожу в другую комнату, где посередине стоят стол и четыре ложа, а в дальнем левом углу — большой деревянный ларь, покрытый красным лаком.
— Посмотри, что там, — приказываю я скифу и иду в третью комнату, спальню с двумя кроватями.
Там меня встречает целый выводом женщин разного возраста. Младшей девочке лет девять, следующей — около тринадцати, третьей — около двадцати, четвертой — под сорок, пятой — все шестьдесят. Что забавно, красота уменьшается в обратном порядке: самая младшая — самая уродливая. На всех висят побрякушки из золота и серебра с драгоценными камнями: сережки, ожерелья, браслеты ручные и ножные, перстни.
Я показываю на небольшую синюю вазу с нетрадиционным для греков растительным узором зеленого цвета, которая стоит на сундуке с бронзовыми ручками по бокам в виде сросшихся рогов горного козла и четырьмя бронзовыми козлиными ножками: